член Союза писателей России
Вернувшись после дальних странствий в Москву в 1827 году в возрасте 33 лет, Петр Яковлевич Чаадаев прожил здесь всю оставшуюся жизнь, то есть почти 30 лет, из них последние 23 года – безвыездно в доме на Новой Басманной улице. Его не без иронии называли «Басманный философ». Наверное, имелось в виду, что необычное это было тогда занятие для дворянина, помещика, начавшего свою карьеру с военной службы, – философия.
Основное здание этой городской усадьбы, где жила семья Левашёвых, не сохранилось, оно было почти полностью перестроено в XX веке. Сохранились два флигеля, на одном из которых (по адресу: Новая Басманная, д. 20, стр. 3) находится мемориальная табличка: «Городская усадьба Е. Г. Левашёвой XVIII–XIX вв. Здесь в 1833–1856 гг. жил, работал и умер философ П. Я. Чаадаев». Здесь по понедельникам в его трехкомнатной квартире собирался литературный салон, который посещали многие московские интеллектуалы.
Петр Яковлевич Чаадаев оказал огромное влияние на развитие русской литературы. И не только тем, что он был старшим другом и наставником А. С. Пушкина. Но и тем, что представил для новой реалистической литературы, для начинающегося Золотого века русской литературы тот образец выдающейся личности, а точнее, выделяющейся из толпы личности, который воплотился в лучших произведениях той эпохи – романе «Евгений Онегин» и пьесе «Горе от ума» (хотя нельзя забывать при этом и о влиянии Байрона, его поэзии и биографии).
Понятно, что художественный образ не возникнет, если для него не будет реальной основы в жизни. Действительно, Чаадаев был по своей жизни и личности просто живым воплощением того, что потом назовут образом «лишнего человека» и что, по существу, стало в литературе попыткой более пристального, чем до тех пор, взгляда на человека – своего современника и соотечественника в его взаимодействии со своей совестью и с обществом.
С образов Онегина и Чацкого начнется эта плодотворная традиция в русской литературе, и начнется она во многом с впечатления от личности Чаадаева. Его запоминающаяся внешность, «лица необщее выражение», резкий взгляд на окружающую действительность, незаурядная способность оказывать влияние на окружающих, нестандартная судьба – всё это в образном воплощении навсегда увековечено в русской литературе. И каждый раз, когда в книге или на театральной сцене читатели и зрители встречаются с этими литературными героями, они в какой-то степени встречаются и с Чаадаевым, даже если сами того не подозревают.
Став в молодости прототипом Чацкого и Онегина, Чаадаев как будто сроднился с этими персонажами, и события их литературной жизни становились потом фактами его реальной биографии.
В 1824 году А. С. Грибоедов написал пьесу «Горе от ума», в которой Чацкого объявляет сумасшедшим фамусовское общество. Через 12 лет, в 1836 году, прототип Чацкого Чаадаев тоже будет объявлен сумасшедшим высшей властью за публикацию «Философического письма».
В 1824 году А. С. Пушкин написал третью главу «Евгения Онегина» с письмом Татьяны Онегину. Чаадаев в это время путешествовал за границей, а вернувшись в 1826 году, поселился в подмосковном имении своей тетки Алексеевское. Он нередко бывал у соседей по имению Норовых, в семье которых было две дочери. Одна из них – Авдотья Сергеевна – влюбилась в Чаадаева, и после отъезда в Москву в 1827 году он, подобно Онегину, стал получать от влюбленной в него барышни письма. Разница только в том, что Онегин получил от Татьяны одно письмо, а Чаадаев от Норовой – множество писем, которые обычно оставались без ответа. Случаи, когда он все-таки отвечал на ее письма, были, скорее, исключением, чем правилом, в их переписке, и эти ответы были в духе той отповеди, с которой Онегин обратился к Татьяне в четвертой главе романа.
Отчасти на роль Татьяны в жизни Чаадаева могла претендовать также и другая соседка по имению – молодая замужняя дама Екатерина Дмитриевна Панова, несчастная в своей семейной жизни. Была ли она в него влюблена, неизвестно, но в общении с ним ее интересовали преимущественно религиозно-философские темы. Она тоже писала письма Чаадаеву. Его ответ ей получился хотя и весьма подробным, но тоже по-своему жестоким, как выяснилось в дальнейшем. Именно ей он адресовал свои знаменитые «Философические письма».
В восьмой главе «Евгения Онегина», написанной в 1830 году, Пушкин упоминает о трагической, по-видимому, судьбе той, которая стала прототипом Татьяны: