Чаадаев как христианский философ хотел познакомить публику с логичной (в общем и целом) и завершенной системой своих взглядов на исторические особенности развития разных народов под влиянием христианства и цель существования человечества на земле. Эта система была изложена в его восьми «Философических письмах». Вместо этого он волею судьбы был прославлен как автор только одного из них – самого политизированного, бросающего вызов общественному мнению и поражающего, как «гром среди ясного неба». Таким образом, Чаадаев неожиданно для себя из философа превратился в проповедника. Он своим одним опубликованным письмом не философскую систему преподнес обществу, а явил как бы «глас вопиющего в пустыне». Этот «глас» был направлен не столько на то, чтобы повлиять на развитие русской философии, сколько на то, чтобы заставить современное ему русское общество оглянуться на себя и задаться вопросом: каково его состояние как части христианского мира, к чему пришло его развитие под влиянием христианства, принятого много столетий назад? Взгляд Чаадаева на эту ситуацию беспощаден. Он предлагает какой-то фантастический выход из нее – как бы начать с начала и пройти весь путь исторического развития, пройденный странами Западной Европы. Он всё время сравнивает Россию, ее историю и современность с католическим Западом, и сравнение это уничижительно для России:
«Одна из самых прискорбных особенностей нашей своеобразной цивилизации состоит в том, что мы всё еще открываем истины, ставшие избитыми в других странах и даже у народов, гораздо более нас отсталых. Дело в том, что мы никогда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежим ни к одному из известных семейств человеческого рода, ни к Западу, ни к Востоку, и не имеем традиций ни того, ни другого. Мы стоим как бы вне времени, всемирное воспитание человеческого рода на нас не распространилось. Дивная связь человеческих идей в преемстве поколений и история человеческого духа, приведшие его во всем остальном мире к его современному состоянию, на нас не оказали никакого действия. <..>
Памятная настольная медаль «Памяти П. Я. Чаадаева 1794–1856» работы медальера А. Г. Кнорре. СССР, 1982 г.
В домах наших мы как будто определены на постой; в семьях мы имеем вид чужестранцев; в городах мы похожи на кочевников, мы хуже кочевников, пасущих стада в наших степях, ибо те более привязаны к своим пустыням, нежели мы к нашим городам. <..>
У всех народов есть период бурных волнений, страстного беспокойства, деятельности без обдуманных намерений. <..> Все общества прошли через такие периоды, когда вырабатываются самые яркие воспоминания, свои чудеса, своя поэзия, свои самые сильные и плодотворные идеи. <..> Мы, напротив, не имели ничего подобного. Сначала дикое варварство, затем грубое суеверие, далее иноземное владычество, жестокое и унизительное, дух которого национальная власть впоследствии унаследовала, – вот печальная история нашей юности. <..> Выделенные по странной воле судьбы из всеобщего движения человечества, не восприняли мы и традиционных идей человеческого рода. А между тем именно на них основана жизнь народов; именно из этих идей вытекает их будущее и происходит их нравственное развитие. Если мы хотим подобно другим цивилизованным народам иметь свое лицо, необходимо как-то вновь повторить у себя всё воспитание человеческого рода. <..>
Народы – существа нравственные, точно так, как и отдельные личности. Их воспитывают века, как людей воспитывают годы. Про нас можно сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов. <..> …Мысли о долге, справедливости, праве, порядке. Они происходят от тех самых событий, которые создали там общество, они образуют составные элементы социального мира тех стран. Вот она, атмосфера Запада, это нечто большее, чем история или психология, это физиология европейского человека. А что вы видите у нас? <..> Раскинувшись между двух великих делений мира, между Востоком и Западом, опираясь одним локтем на Китай, другим на Германию, мы должны бы были сочетать в себе два великих начала духовной природы – воображение и разум, и объединить в нашей цивилизации историю всего земного шара. Не эту роль предоставило нам провидение. Напротив, оно как будто совсем не занималось нашей судьбой. Отказывая нам в своем благодетельном воздействии на человеческий разум, оно предоставило нас всецело самим себе, не пожелало ни в чем вмешиваться в наши дела, не пожелало ничему нас научить. Опыт времен для нас не существует. Века и поколения протекли для нас бесплодно. Глядя на нас, можно сказать, что по отношению к нам всеобщий закон человечества сведен на нет. Одинокие в мире, мы миру ничего не дали, ничего у мира не взяли, мы не внесли в массу человеческих идей ни одной мысли, мы ни в чем не содействовали движению вперед человеческого разума, а всё, что досталось нам от этого движения, мы исказили. <..> В крови у нас есть нечто, отвергающее всякий настоящий прогресс. <..>