Когда студенческое поколение 1930-х годов – костяк группы – начало выпускать историков-марксистов, их было немного. Относительно высокопоставленные интеллектуалы уже были марксистами или начинали приближаться к марксизму. Хотя никто из них по профессии не был историком, они, как и все марксисты, увлекались историей и вносили в неё свой вклад. Самый выдающийся из них – археолог и почти что историк В. Гордон Чайлд поначалу, похоже, не оказал на нас большого влияния, возможно, потому что он не имел связи с Коммунистической партией. Самая процветающая группа – марксистские классики (например, Бенджамин Фаррингтон, Джордж Томсон), были довольно далеки от интересов большинства из нас, хотя книга Томсона «Эсхил и Афины» (1940) вызывала большое восхищение и много разговоров. (Группа организовала критическое обсуждение этой работы и той, что последовала на ней, вероятно, в начале 1950-х годов с участием антропологов, а также ныне известных в этой области археологов и филологов.) Однако основная историческая работа – «Исследования развития капитализма» Мориса Добба которая имела для нас решающее значение, ибо в ней формулировалась главная из наших проблем. Эта важнейшая работа не публиковалась вплоть до 1946 года. Уже упоминалась «Народная история» А. Л. Мортона. Таким образом, в нашем распоряжении оказалось совсем немного работ старших марксистов, а некоторые из них (например, заброшенное исследование Роя Паскаля по немецкой Реформации 1932 года) не приобрели широкой известности.
Поскольку члены компартии тогда строго отделяли себя от раскольников и еретиков, сочинения ныне живущих беспартийных марксистов имели мало влияния, хотя «Черных якобинцев» К. Л. Р. Джеймса читали, несмотря на известный троцкизм автора, и некоторые из нас не могли не заметить, что такие книги, как «Рождение германской республики» Артура Розенберга (Лондон-Оксфорд, 1931), были марксистскими в своей интерпретации имперской Германии. На самом деле мы, вероятно, в любом случае пострадали бы от необычайного провинциализма британцев 1930-х годов, которые – и коммунисты, и некоммунисты – почти не обращали внимания на большинство блестящих умов среди беженцев от нацизма. Карл Корш, Карл Поланьи и Фредерик Антал – вот лишь некоторые из тех, кто был марксистом или находился под марксистским влиянием, и кто не оказал практически никакого влияния в то десятилетие. Во всяком случае, членство в компартии привлекло наше внимание к некоторым иностранцам, которые в противном случае остались бы совсем незамеченными (например, к Дьёрдю Лукачу для читающих по-немецки), а плюс к тому к иностранным коммунистам, которые принимали активное участие в британских дискуссиях, находясь в эмиграции (например, Юрген Кучинский).
Словом, костяк группы изначально состоял из людей, которые получили высшее образование в начале 1930-х годов, могли проделать исследования, начать публиковаться и в исключительных случаях преподавать. Среди них Кристофер Хилл уже занял особое положение как автор важнейшей трактовки английской революции и благодаря своим связям с советскими историками экономики. Среди тех, кто опубликовал свои работы до 1946 года или только что собирался опубликовать, – Брайан Пирс, тогдашний историк эпохи Тюдоров, В. Г. Кирнан, чьи энциклопедические знания уже привели к созданию книги о дипломатии империализма в Китае, Джеймс Б. Джефферис, получивший докторскую степень историка экономики XIX века, чей военный промышленный опыт сделал его, среди прочего, автором одной из лучших работ по истории профсоюзов («История инженеров», 1945), и Ф. Д. Клингендера, историка искусства, чьи контакты с группой не планировалось прерывать. Один или два из наиболее выдающихся довоенных историков-марксистов такого ранга к 1946 году порвали связь с коммунистическими группами и далее не упоминаются в силу права на приватность своего прошлого.
К «старикам» 1930-х годов вскоре присоединилась группа студентов, – в профессиональном плане хотя и более молодых, но обрётших сравнительную зрелость после 6 лет войны. Никакой чёткой границы между теми, кто начал какие-то исследования до 1939 года, и теми, кто только что закончил учёбу, не существовало, и к этому промежуточному слою принадлежали Р. Х. Хилтон, Макс Моррис Оатер (выдающийся член Национального союза учителей), Джон Сэвилл, Э. Дж. Хобсбаум, которые сразу зарекомендовали себя активными и ведущими членами группы. Мыслительные способности некоторых из них расширились благодаря работе или военной службе за рубежом, особенно в Индии (Кирнан, Сэвилл, Пирс), и это, как вспоминает Кирнан, уберегло нас от чрезмерного провинциализма и концентрации на современной истории. Например, XVI и XVII века или даже средневековая аграрная история не имели чисто научного значения для тех, кто обладал опытом и интересовался докапиталистическим или капиталистическим обществам в переходной период.