В силу этого сим господам что-либо объяснять глупо и бесполезно, как глупо и бесполезно читать волкам проповеди о безнравственности нападений на овечьи стада…
Но есть тысячи русских людей, которые по наивности, по незнанию, поддавшись эмоциям (почву для которых, увы, иногда дает наша жизнь), верят им. Обратиться к этим людям с контраргументами и фактами, опровергающими измышления разжигателей межэтнической розни, имеет смысл. Это я и хочу сделать.
По сути все заявления, которые мы слышим от холмогоровых, антоновских и им подобных, сводятся, если отбросить оскорбительную и эмоциональную риторику, к следующему: Салават Юлаев был 1) сепаратист 2) борец с законной российской властью 3) русофоб, ненавидевший русских и целенаправленно их истреблявший. Именно за это-де его и почитали большевики, которые якобы тоже были врагами всего русского. Отсюда выводы: настоящие русские люди не могут почитать Салавата, его изображение на купюре было бы оскорблением и т. д.
Давайте разбираться с этим по порядку. Начнем с того, что участие Салавата Юлаева в Крестьянской войне 1773–1775, как и сама эта война, хорошо изучены российской исторической наукой. Опубликованы все воззвания пугачевцев, воспоминания свидетелей (как с той, так и с другой стороны), документы следствия. Историческую ценность представляют и песни Салавата (многие из которых стали частью фольклора башкирского народа), а также русский, уральский фольклор. Самыми крупными современными русскими историками, занимавшимися Салаватом, являются Вадим Трепавлов и Инга Гвоздикова. Из современных башкирских историков я бы выделил доктора исторических наук Назира Кулбахтина и кандидата наук Азата Бердина. Ими написано множество статей и монографий об участии башкир в восстании Пугачева. Рекомендую, к примеру, монографию Гвоздиковой «Салават Юлаев: Исследование документальных источников».
Салават Юлаев и Емельян Пугачев.
Художник А. М. Кудрявцев. 1976 г.
Нигде в этих академических работах мы не найдем утверждений о том, что Салават и его сподвижники желали отделения Башкирии от Российской империи. Это было бы и странным, потому что они примкнули к Пугачеву как императору всероссийскому (будучи убежденными монархистами, что не особо подчеркивали в советские времена!), воевали за то, чтоб он вернулся на трон в Петербурге и надеялись стать сановниками его двора! Требования же их сводились к тому, чтобы российская власть соблюдала вотчинные права башкир, как она и обещала при добровольном присоединении башкир к России в XVI веке (ущемление этих прав началось при Петре, когда на землях башкир без их согласия стали строить заводы).
Были ли башкиры мятежниками, которые выступали против «законного российского руководства»? В советские времена старались особо не акцентировать внимание на этом факте, но от него не уйдешь: восстание Пугачева было… восстанием лоялистов. Большинство восставших – прежде всего поволжские крестьяне и уральские рабочие – были убеждены, что воюют за чудесно спасшегося законного царя, которого пыталась убить его жена-немка со своими «немецкими дворянами». Через 50 лет после восстания Александру Сергеевичу Пушкину, который приехал в Оренбуржье, старый крестьянин говорил с обидой: «Это для тебя он – Емелька, а для нас – государь Петр Федорович!». То есть через полвека после смерти Пугачева оренбургские крестьяне верили, что самозванец был настоящий государь, и что императрица велела казнить царя.
Конечно, верхушка восставших, куда входили близкие к Пугачеву казаки, знала «кто он». Но знали ли об этом башкиры? С одной стороны, известно, что башкирские командиры (но не рядовые воины-башкиры!) говорили о предводителе как о «Петре Федорыче «Бугач»-батьке». С другой, отец Салавата Юлай даже под пытками следователей говорил о Пугачеве: «Он вел себя как истинный Государь!». Как разрешить это противоречие?
Следует помнить, что по законам народов Великой Евразийской Степи «Ак-падишахом» – «белым» (в нашем случае – российским) царем мог быть лишь потомок Чингисхана. Башкиры в XVI веке признали Ивана Грозного Ак-падишахом, веря, что он – Чингизид (он им, действительно, был, но по матери – Елене Глинской). Понятно, что немецкая принцесса София Августа Фредерика (в которой не было не только ни капли крови Романовых, но и ни капли русской крови) как чингизидка рассматриваться башкирами не могла.
Между тем, известно, что Пугачев хорошо знал старотатарский язык (среди казаков это не было редкостью). Думаю, это для башкир было еще одним свидетельством в пользу того, что он – потомок Чингиса. И в этом случае для них было даже неважным, «Романов ли он» – он был для них законным государем именно как казак Пугачев.