Во-вторых, на протяжении большей части британской истории «партийная линия» отсутствовала, а то, что происходило в СССР, оставалось для нас по большей части неизвестным, если только не считать заумные дискуссии о «торговом капитале», сопровождавшие критику М. Н. Покровского. Таким образом, мы и не подозревали, что с начала 1930-х годов «азиатский способ производства» получил в СССР резкое неодобрение, хотя его отсутствие в «Кратком курсе» Сталина мы отметили [8]. Существовавшие общепринятые интерпретации исходили в основном от нас самих – эссе Хилла 1940 года, «Исследования Добба» и т. д. – и поэтому мы оставались гораздо более открытыми для свободных дискуссий, чем в случае следования линии Сталина или Жданова.
В-третьих, главная задача, которую мы и партия ставили перед собой – критика немарксистской истории и её реакционных выводов, где возможно, противопоставление её старым политически более радикальным интерпретациям. Что, скорее, расширило, нежели сузило наш кругозор. И мы, и партия считали себя не сектой истинно верующих, несущей свет среди окружающей тьмы, а лидерами широкого прогрессивного движения, подобного тому, что происходило в 1930-х годах [9]. Мы знали, что небольшая группа учёных-марксистов обособлена. Сама такая изоляция усиливала в нас определённый несектантизм, поскольку многие из наших коллег слишком охотно готовы были отвергнуть нашу работу как догматическое упрощение и пропагандистскую тарабарщину, если бы мы как историки не доказали свою компетентность способами, какие они признают, и на языке, какой они понимают. Вне партии тогда не существовало интеллектуальной среды, которая серьёзно относилась бы к марксизму или принимала, или хотя бы понимала нашу техническую терминологию. Но мы знали, что в период «холодной войны» изоляция была искусственной и временной. Как написал один из нас в тот период в статье, пытаясь обобщить наше отношение:
Марксисты… верят, что только их метод обеспечивает преемственность старым «либерально-радикальным» взглядам на британскую историю, – метод, который основан на научных принципах, который в то же время рисует гражданам страны последовательную картину нашего национального развития и даёт ответы на их вопросы. Немарксисты, вероятно, согласятся: такая новая точка зрения должна испытывать влияние марксизма и должна быть обязана ему. [10] В каком-то смысле мы считали себя продолжателями главной национальной традиции истории, и многие немарксисты чувствовали готовность присоединиться к такой задаче вместе с нами.
Вот почему историки-коммунисты – в данном случае действовавшие намеренно не как партийная группа – последовательно пытались навести мосты между марксистами и немарксистами, с коими у них были общие интересы и симпатии. Наверное, первая крупная попытка такого рода – серия «Прошлое и настоящее» в «Исследованиях по истории цивилизации», продолжавшаяся – «процветавшая», пожалуй, слишком сильное слово – в течение нескольких лет после войны под редакцией Бенджамина Фаррингтона (при поддержке Гордона Чайлда, Бернарда Дж. Стерна из американского марксистского журнала «Наука и общество» и Сиднея Герберта из Аберистуита). Там публиковалась исключительно интересная и подзабытая серия небольших книг как марксистских, так и немарксистских авторов [11]. Не могу припомнить какого-либо участия группы как таковой в этом проекте. Несколько лет спустя, в совершенно неблагоприятной атмосфере 1952 года, покойный Джон Моррис принудил некоторых членов группы выпустить обзор «Прошлого и настоящего» как специально созданного форума, объединившего марксистов и немарксистов, историков-специалистов и неспециалистов. Гордон Чайлд, Добб, Хилл, Хилтон, Хобсбаум и Моррис вместе с двумя выдающимися учёными-немарксистами, покойными профессорами А. Х. М. Джонсом и Р. Р. Беттсом, сформировали ядро команды, которая положила начало одному из ведущих исторических журналов в мире, и уже к 1956 году заложили основу своей позднейшей репутации. Немарксисты сопротивлялись сильному давлению и попытке выдавить их из состава редакции (чему поддался по крайней мере один выдающийся немарксист), и мы хотели бы выразить особую благодарность тем немарксистским историкам, которые, зная взгляды большинства редакторов, тем не менее, были готовы противостоять бойкоту времён «холодной войны», внося вклад в его ранние выпуски [12]. Серия «Прошлое и настоящее» никогда не находилась под контролем группы или под руководством партии, и прилагались значительные усилия, чтобы поддерживать её независимый статус, ни разу не оспоренный партией. Короче говоря, мы были настолько несектантскими, насколько это было возможно в те годы.