Маленький кок с заплывшим глазом и смешным кадыком расхаживал по уборной вместе с рябым польским рабочим. Маленький кок говорил, и рабочий внимательно слушал его, сосредоточенно нахмурив брови.
А город поджидал, когда часы пробьют полночь. И вдруг рев машин, звон колоколов и голоса – все зазвучало сразу, наперебой. Церковные колокола звонили, такси давали гудки, люди поздравляли друг друга и обнимались.
Наступила полночь. Наступил праздник. Наступил Новый год.
А. Монджардини
Ученый палач
Две или три недели доктор Ортолано не был в Феце: по поручению султана, то есть самого владыки Марокко, молодой ученый ездил в окрестности столицы, чтобы произвести кое-какие научные исследования и познакомиться с появившеюся среди обитателей береговой полосы загадочною болезнью.
Поездка не дала серьезных результатов. Эпидемия, постигшая побережье, оказалась незначительной вспышкой, обусловленною невероятной грязью в тех рыбачьих поселках, где гнездились очаги заболевания, и бедностью их жителей.
Вернулся в Феце Ортолано поздно вечером и потому не мог исполнить своего желания немедленно пойти во дворец с докладом о увиденном и услышанном.
– Ничего, успею сделать это и завтра! – решил он, укладываясь спать, – Султан Мулэй по-своему добр и великодушен! Вероятно, мне удастся добиться выдачи денег из казны для оздоровления пораженных болезнью поселков без всякого затруднения!
С этою мыслью Ортолано, утомленный поездкой, заснул сном праведников.
Утром, едва рассвело, сон его был нарушен: по улице, мимо отведенного итальянскому врачу вместительного и богато убранного дома, с шумом и криком неслась толпа. Слышались визгливые голоса женщин, ревели ослы и верблюды, звенело оружие. Время от времени раздавалась трескотня ружейных и пистолетных выстрелов.
Доктор вскочил со своего ложа. Первою его мыслью было: в Феце вспыхнуло восстание. Или, быть-может, в плохо защищенную столицу ворвались банды разбойников номадов, вечно подстерегающих своего, исконного врага и номинального повелителя, султана.
Но вошедший в спальню врача его туземный слуга и переводчик, старик Кадер, успокоил встревоженного европейца: у Кадера не было и тени испуга на лице, он приветствовал эфендима обычным почтительным сэлямом и докладом:
– Да будут бесконечно долги дни жизни твоей на земле, о эфендим! Да будут благословенны начинания твои! Твой верный слуга имеет счастье доложить тебе, что в твоем доме все обстоит благополучно. Подаренная тебе нашим повелителем арабская кобылица принесла жеребенка. Он будет быстр, как ветер, верен и красив!
«Эвни исполнил твое приказание и изловил еще пару тех голубых ящериц, которые нужны тебе, о, мудрый, для колдовства…
«Обезьяна «Мюртис», шаля, вчера чуть не подавилась большим орехом, но твоему верному слуге удалось, засунув пальцы в рот животному, вытащить орех. И твоя любимица сегодня весела и жива, и прыгает, и кривляется, как ни в чем не бывало.
– Хорошо, хорошо! – остановил доклад Кадера доктор. – Но что случилось за эти дни в Феце? По какому поводу этот крик и гвалт?
– О эфендим! Народ выражает свою радость и свою благодарность великому и мудрому повелителю, нашему султану!
За что?
– Султан, – да будут благословенны дни его жизни на благо его подданных и на страх его врагам – восстановил древний священный закон, закон наших предков! Вот почему ликует народ!
– О каком законе идет речь? – бледнея и предчувствуя недоброе, осведомился доктор.
– Тот самый, который… который был отменен, эфендим, несколько месяцев назад, вскоре после твоего прибытия в нашу страну!
– Закон о наказании отрубанием руки каждого, уличённого даже в самом мелком воровстве? – еще сильнее бледнея, спросил врач.
– Ну, да, тот самый! – ответил Кадер. – Сегодня старейшины и вожди отдельных родов в девять часов утра собираются у нашего повелителя на торжественную аудиенцию: будут благодарить владыку за дарование великой милости своему верному народу. А вечером на площади будет выставлено угощение для народа. Ты, эфендим, можешь полюбоваться: устраивается «фантазия».
– Дай поскорее мою одежду! – прервал речь Кадера врач. – Я должен немедленно отправиться во дворец!
– Как будет угодно тебе, эфендим. Кофе готов. Покуда ты будешь пить его, я велю оседлать лошадь.
Час спустя, доктор Ортолано был уже во дворце повелителя Марокко.
С тех пор, как молодой итальянец вылечил султана от грозившей неминуемой опасностью для жизни Мулэя болезни, по личному приказанию султана, врач допускался к владыке в любое время дня. Только в тех случаях, если Мулэй совещался по особо важным государственным делам со своими министрами или принимал иностранных дипломатических представителей, Ортолано провожали в соседнее с аудиенц-залом помещение, и, едва закончив заседание или прием, Мулэй сам выходил к своему любимцу и спасителю.