– Европа далека! – отозвался кто-то из окружавших султана.
– Да, да! Европа далека! – громко вымолвил султан. – И то, что хорошо в Европе и для вас, гауры, то совсем не годится для нас. Пусть Европа живет, как хочет: мы не навязываем ей своих нравов, обычаев, своих законов! Но пусть и нас оставят жить, как мы хотим!
– Наши предки жили, не оглядываясь на Европу, и были счастливы! – опять кто-то подсказал султану из угла.
– Да, да! И когда мы не знали, что такое европейцы, мы были гораздо счастливее! – угрюмо сказал султан. – И Аллах был милостивее к нам, потому что мы не оскверняли себя соприкосновением с нечистыми!
Это было уже слишком.
Кровь бросилась в лицо Ортолано. Гордо выпрямившись, он сказал громко и вызывающе:
– И мерли, как мухи, от всяких эпидемий, и вас истребляли такие болезни, с которыми европейцы справились полтораста лет назад!
«За чем же дело стало? Вы, в самом деле, хозяева в стране: почему же вы не изгоните из своих пределов всех европейцев?
Удар метко попал в цель: изгнание всех гяуров затаенная мечта каждого марокканца. С нею он учится читать Коран и распевать «суры». С нею он сходит в могилу.
И каждый раз, когда Марокко постигает какое-нибудь народное бедствие, неурожай, голод, землетрясение, эпидемия, нашествие неприятеля, – муллы и дервиши, странствующие из одного поселка в другой, внушают изголодавшемуся, одичалому, отравленному невежеством и фанатизмом населению:
– Это кара Аллаха за то, что мы якшаемся с христианами! Но близок, близок день мести! Мы упьемся их кровью и насладимся их мученьями! И тогда все будут богаты, и наша жизнь будет счастливой!
– Ты говоришь слова, которые не следовало бы произносить в моем присутствии – гневно вымолвил султан – Ты позволяешь себе слишком много, гаур!
– Если говорить правду значит позволять себе слишком многое, пусть так! – продолжал Ортолано. Но я пришел сюда вовсе не с тем, чтобы раздражать тебя. Ты повелитель, этого края. Мне посчастливилось оказать тебе некоторые услуги…
– Разве ты не получил за это щедрую награду? – язвительно усмехнулся Мулэй.
– Разве я просил у тебя золота? – отпарировал его насмешку итальянец. – Если желаешь, я сегодня же сдам по описи твоим холопам все, что получил от тебя!
Султан в гневе вскочил: оскорбление было слишком велико!
Но он сумел овладеть собою.
– Я конфискую имущество изменников и предателей, но не беру ничего у верных мне людей! – сказал он, снова усаживаясь.
– Нет! Ты взял у меня самый драгоценный свой подарок! – пылко продолжал Ортолано.
– Какой? О чем ты говоришь, гаур? Опомнись! – угрожающим тоном крикнул султан.
– Да, да! Разве не было лучшим для меня подарком с твоей стороны то, что ты отменил варварский обычай? Разве сам ты не сознаешь, что нельзя на всю жизнь делать беспомощными, калеками людей за какое-нибудь мелкое воровство, да зачастую еще когда вина совершенно не доказана?
«Вспомни, о султан! Ведь каждые два-три дня в твоей столице рубили руки обвиненным и что же достигалось этим? Разве уменьшалось воровство? Разве не возрастало оно? Разве не кишели в стране твоей банды разбойников и грабителей, созданные почти исключительно из голодных, да еще из тех, которые, совершив маловажный преступный акт, и видя, что им грозить отрубание руки, что им будет отрезан всякий путь к мирной жизни, убегали в пустыню и там, соединяясь друг с другом, становились грозой всего населения?!
«Вспомни; ты по моему совету поддержал провизией и всякой помощью два рода, земли которых были опустошены прожорливой саранчой. И что же? Разве эти люди выделили из своей среды хоть одного вора или грабителя, как было бы, если бы они не получили вовремя помощи?
«Вспомни! По моему совету, ты объявил амнистию жителям поселения, в котором крестьяне убили кровопийцу сборщика податей, обиравшего их и оскорблявшего их! Разве теперь это поселение не прислало тебе отряд лучших своих воинов, которые оказали тебе такую активную помощь против риффиотов?
– Да, да! Вышло так, как говорил ты, руми! – вымолвил он задумчиво. – Но то, что приносить добро с одной стороны, приносить зло с другой стороны! Родственники убитого сборщика, не получив удовлетворения от мести поселянами, перешли на сторону самозванца Самоджи. Проклятый бунтовщик Сафар, этот дервиш, прикидывающийся безумцем, ведет проповедь против меня: по его словам – саранча была послана Аллахом в наказание за грехи населения. Я же, оказал этим людям помощь, таким образом своевольно избавил их от наказания, присуждённого им Аллахом, и, следовательно, принял на себя и всю ответственность за их прегрешения!