И он с застенчивой улыбкой протянул ей что-то блестящее и искрящееся, как граненый алмаз.
– Чудесная вещь! – невольно высказала она свое восхищение, разглядывая правильные кристаллы хрусталя.
– Вам нравится? Хотите, возьмите себе на память о посещении шахты!
– Не нужно! – запротестовала Джесси смущенно. Ну, да, мне эта вещь нравится. Но ведь это же ваша находка, и вы только что сказали, рудокопы верят, что это приносит счастье!
– О, Господи! – весело засмеялся он, – Но, мисс, я-то ведь не верю этому! Если бы, в самом деле, находка такого сорта предвещала счастье?! Знаете, в чем, собственно, могло бы состоять оно: в получении от дирекции одного шиллинга премии. За шиллинг я купил, бы какую-нибудь книжку для моей библиотеки… Вот и все счастье!
– У вас есть библиотека? – заинтересовалась Джесси.
– Маленькая, и очень скромная! – ответил штейгер задушевным тоном. Как вам не покажется странным, я страстно люблю ботанику. У меня, знаете, там, наверху, есть крошечный садик при моем коттедже. Вот, когда у меня есть свободное время, – я часами копаюсь там. Разумеется, настоящему садоводу мой садик показался бы смешным и жалким…
– Но вам-то он, кажется, дороже королевских садов и парков! – грустно отозвалась Джесси. – Я вас так понимаю! Меня тоже так и тянет из Лондона в деревню… Когда я жила в Нортоне… Это там, знаете, Кольвил…
– Господи! Но ведь я всю свою молодость провел Кольвиле! Как же мне не знать Нортона?!
– Вы там были – оживилась Джесси. – И давно?
– Да вплоть до знаменитой кольвильской катастрофы.
– До катастрофы? – побледнев и тяжело дыша, прошептала беззвучно Джесси.
– Ну, да! Ведь и я был там… В кольвильских шахтах, когда это случилось!
– Вы? Вы пострадали?
– Не очень, собственно! – с угрюмой улыбкой ответил штейгер. – Если бы мое лицо не было так вымазано угольной пылью, я показал бы вам рубец на лбу. Ну, еще пару ребер мне сломало, ноги отдавило… В общем, я ведь отделался еще легко!
– И я там потеряла человека, который, которого я любила больше жизни – вымолвила дрожащим голосом Джесси. – Он был простым рабочим. Но ведь и я же – простая деревенская девушка, сирота без рода, без племени… И он был таким милым, добрым, хорошим! Правда, между нами, собственно, ничего не было. Мы не говорили друг с другом. Но я знаю, я знаю, – он любил меня, мой Гарри! И если бы не эта ужасная катастрофа, – я стала бы его женой!
– Его звали Гарри? – спросил участливо штейгер. Может-быть, он быль моим товарищем? А как его была фамилия, миссис?
– Его фамилия? Да разве я не сказала? Гарри Марвин!
Штейгер отшатнулся от молодой женщины, словно она нанесла ему ударь в грудь, и оперся о стену галереи.
– Гарри? Гарри Марвин? – бормотал он. – Гарри Марвин, миссис? Ну, Так я знаю, кто вы! Вы… Вы Джесси Флинт! И… и посмотрите на меня! Нет, вы внимательно посмотрите на меня. Узнаете?
Он сорвал со своей головы шапку с лампочкой и светом этой лампы осветил бледное, как мел, лицо Джесси и вместе свое собственное, покрытое угольной пылью, словно маской, лицо.
– Гарри! – пронесся стон миссис Дэнфорд. Ты Гарри Марвин! Ты жив! О Господи! Но ведь он сказал, что ты умер? Он сказал, что сам видел твой труп.
– Труп? – засмеялся Гарри, снова надевая на голову шапку с лампочкой. Может быть, в самом деле, было бы лучше для меня, если бы я остался там, под землей. Но нашелся один добрый человек, который вытащил меня, искалеченного, наружу. А другой за свой собственный счет поместил меня в частную лечебницу, потом отправил в горы и на море, ведь мне грозила чахотка! Джон Дэнфорд – так звали его. Он из наших, кольвильских. Теперь, говорят, чуть не миллионер… Я пять-шесть лет не имею от него никаких вестей!
– Дэнфорд? Ха-ха-ха! – злым смехом засмеялась Джесси. – Хочешь увидеть его? Он там!
– Где? – оглянулся Гарри.
– Там! там! В той шахте! Хочешь знать, кто он, твой благодетель? Джон Дэнфорд – мой муж!
– Твой муж? – тупо повторил он слова взволнованной женщины.
– Хочешь знать, что он для тебя сделал? – продолжала говорить она четким шепотом, похожим на шипение. – Он тогда, в Кольвиле, держал тебя в больнице и каждый день получал сведения о состоянии твоего здоровья, а мне… Мне он сказал сначала, что ты засыпан землей, потом – что тебя нашли, потом что ты мертв, что тебя похоронили.