Элен продолжала петь, и как ей удавалось прерывать звук чуть ли не каждую секунду, Себастьян понять не мог, он видел, как вцепился в рулевое колесо Лоусон, тоже время от времени смотревший в зеркальце, но, в отличие от Себастьяна, видевший там не Памелу, а Элен, и что-то в ее облике заставляло детектива…
Себастьян обернулся и подумал, что у него, наверно, началось раздвоение сознания: Элен сидела, сложив, как она любила это делать, ладони между колен, и, будто в киноленте, где меняются кадры из разных фильмов, вместо нее появлялась, через мгновение исчезала и еще через мгновение появлялась опять — будто картинка в стробоскопе — высокая рыжеволосая женщина, одетая в цветастое платье с открытой шеей и короткими широкими рукавами. Чем-то женщина напоминала маленькую Элен, она осматривалась с выражением детского интереса — то ли не понимала, где находится, то ли, напротив, все прекрасно понимала и вертела головой, чтобы запомнить увиденное; а Элен не понимала ничего — пела и смотрела на дорогу, исчезала и появлялась, и это обстоятельство ее совершенно не беспокоило.
Лоусон остановил машину у обочины, обернулся и, не мигая, смотрел на превращения, которые все ускорялись, «зоны молчания» становились все короче, Элен и рыжеволосая женщина мелькали перед глазами, будто колесико стробоскопа ускоряло свое вращение, Памела отодвинулась от девочки и дергала ручку двери, но замок был блокирован, и у Памелы ничего не получалось.
Реклама кончилась, призывы покупать освежающую зубную пасту «Корелл» сменились фанфарами, а потом голос журналиста, будто его и не прерывали на рекламную паузу, вскричал:
«Подумать только, бить трехлетнюю девочку! Беззащитное создание! Но вы все же обратились в полицию?»
«Это мой долг, — твердо сказала миссис Бакли. — Но семейка скрылась в неизвестном направлении. Девочку они увезли с собой…»
«Можно ли назвать это похищением?»
«В полиции так и квалифицируют! Объявлен федеральный розыск, и они, конечно, не скроются от правосудия, но больше всего меня беспокоит, как бы эта парочка не сделала чего-нибудь с бедной девочкой… Я надеюсь, что ваши радиослушатели…»
«Да, конечно! Господа, слушайте внимательно! Если вы увидите или услышите что-то, позволяющее пролить свет и найти… Полиция и органы опеки ищут девочку трех лет, со светлыми волосами, заплетенными в две косички, глаза карие, лицо чуть удлиненное, откликается на имя Элен, одета в…»
«Не надо, — перебила миссис Бакли, — они могли ее переодеть, вы только запутаете людей…»
«Да, верно. С девочкой двое взрослых…»
Памела справилась наконец с непокорной дверцей и вывалилась из машины, а Себастьян не мог не только пошевелиться, но и думать не мог, вообще ничего не мог, только смотреть — похоже, и Лоусон находился в таком же состоянии, оба были загипнотизированы мельканием изображений, сменой фигур, частота совпадала, должно быть, с какими-то внутренними ритмами организма, так мелькание цветов на экране телевизора доводит некоторых людей до тяжелых приступов, в том числе эпилептических. Себастьян чувствовал, что ноги у него становятся ватными, голова — тяжелой, а пальцы вцепились в спинку кресла с такой силой, что фаланги готовы были сломаться от мышечного напряжения.
Все кончилось в тот момент, когда Себастьян начал терять сознание и перед глазами вместо сменявших друг друга Элен и рыжеволосой женщины возникли и начали расплываться разноцветные круги — быстрее, и быстрее, и быстрее…
Все.
— Папа, — сказала Элен, — что с мамой? Маме плохо?
Себастьян открыл глаза и встретился взглядом с девочкой. Взгляд был беспокойным. Обычная девочка. Обычная.
По радио передавали музыку. Лоусона за рулем не было.
— Сейчас, — пробормотал Себастьян, — сейчас, дорогая. Наверно, маму укачало, мы ехали слишком быстро.
Он вышел из машины и увидел Лоусона — детектив стоял, согнувшись, на обочине спиной к шоссе. Памела сидела в сухой траве, прижав ноги к подбородку. Себастьян сбежал с насыпи, к брюкам сразу прицепились десятки приставучих колючек; он подошел к жене, присел рядом, обнял за плечи, она вся дрожала, и голос дрожал от напряжения, когда она спросила:
— Это… Это теперь всегда так будет?
— Не знаю, — признался Себастьян. — Пока все закончилось. Успокойся.
— Закончилось? — с горечью сказала Памела. — Кто там, в машине? Кто остался? Эта женщина?
— Элен. Наша Элен. Ей нужна ты, она спрашивает тебя, вставай, надо ехать.
Памела тяжело поднялась, опираясь на его руку, и они пошли к дороге. Притормозила красная «Хонда», и из окна выглянула дородная женщина средних лет.