— А мотив? — возразил я. — Где мотив?
— Хотите мотив, адвокат? Пожалуйста. Мотив — деньги. Пока я еще не знаю, как убили Болта, но то, что не так давно он застраховал свою жизнь на пятьсот тысяч зелененьких, мне известно. Полмиллиона. Как вам мотивчик?
— Ну и кто бенефициарий?
— Самого страхового договора я еще не видел, так что попробуйте догадаться сами.
— Это усложняет дело, — вздохнул я.
— Ничего подобного, сэр. Не усложняет, а упрощает… Ладно, адвокат, давайте закругляться. Я и так наговорил лишнего. Лейтенант часто говорит, что у меня язык без костей. Так что конец разговорам по душам. Финиш! Сейчас мы с вами находимся по разные стороны баррикад. Если захотите поболтать, обращайтесь прямиком к окружному прокурору. Сейчас это его дело… А теперь, если это вас не затруднит, мчитесь в участок. И чтобы одна нога там, другая — здесь. Вдова судьи требует адвоката, а у меня от ее криков вот-вот лопнут барабанные перепонки.
В трубке послышались короткие гудки.
Лауру Болт я застал в полицейском участке. Обращались с ней вежливо, но строго. После того как ей зачитали права, она отказалась отвечать на вопросы до приезда своего адвоката.
Бледная Лаура напряженно сидела и молча смотрела на стену. Мне разрешили несколько минут поговорить с ней. Я внимательно огляделся, но жучков, как и следовало ожидать, не нашел.
— Говорите тихо, — велел я. — Что вам известно о пистолете?
— Ничего.
— Вы знали, что у судьи есть пистолет?
— Знала.
— Где он его хранил?
— В ящике стола у себя в спальне. — Лаура Болт покачала головой и яростно прошептала: — Но я не брала его, не стреляла в Эдвина и не прятала под машину.
— Ваш муж говорил о новой страховке?
— Говорил, — вздохнула вдова. — Эдвин много раз брал деньги из старой страховки, и от нее практически ничего не осталось. Он решил открыть новую страховку и хотел, чтобы делом занимался Клайв Денби.
— Сумму страховки знаете?
— Полмиллиона долларов. Эдвин говорил, что Клайву пригодятся комиссионные.
— Кто бенефициарий?
— Мой муж.
— Он составил завещание? — спросил я.
— Конечно, — ответила Лаура. — Эдвин набросал черновик завещания, а Энди Сток его напечатал.
— Оно лежит в сейфе?
— Не думаю. Кажется, Эдвин как-то сказал, что держит большую часть важных документов на работе. Говорил, что его кабинет во Дворце правосудия не менее надежен, чем банковский сейф. А доступ намного проще.
В некотором смысле Болт был прав. Кому взбредет в голову вламываться в здание суда и обыскивать кабинет федерального судьи. С другой стороны, если судье понадобится поздно вечером какой-нибудь важный документ, он всегда под рукой.
— Если судья Болт назначил вас душеприказчицей своего завещания, хотите ли вы, чтобы я удостоверил его подлинность?
— Да, — кивнула миссис Болт.
Я достал ручку, лист бумаги и написал короткий договор на удостоверение подлинности завещания, на котором вдова поставила свою подпись. Протянув мне ручку и лист бумаги, она спросила:
— Они посадят меня на ночь в камеру?
— Боюсь, вам придется оставаться под стражей до предварительного слушания.
— А что будет дальше? — с тревогой посмотрела на меня Лаура.
— Ваше дело передадут на рассмотрение большого жюри.
— Меня отпустят под залог?
— К сожалению, в делах, связанных с убийствами, обвиняемых под залог не выпускают, — покачал я головой.
В ее глазах блеснули слезы.
— Что они со мной делают?
— Не беспокойтесь, я не позволю посадить вас в тюрьму, — решительно заявил я. — Но для этого придется постараться. Вы должны строго следовать моим указаниям. Никаких заявлений, никаких ответов на вопросы. Вы должны закрыть рот и без меня не открывать его. Все ясно?
Лаура Болт проглотила подступивший к горлу ком и кивнула с кислой улыбкой.
Расставшись с Лаурой, я позвонил в кабинет Эдвина Болта и спросил Энди Стока, уже собравшегося уходить, известно ли ему, кого судья назвал душеприказчиком своего завещания. Известно, ответил Энди, Лауру Болт. Тогда я сообщил, что она наняла меня удостоверить подлинность завещания. Я понял, что он еще не знает об ее аресте.