— Откуда-то взялась эта тварь… — сказал Холидей. — Она на меня набросилась. Флетчер, не смотрите на меня так, будто… Эй, отдайте оружие!
Себастьян выхватил из вялой ладони сержанта пистолет и прыгнул к кровати, туда, откуда не видно было ни Памелы, ни Элен.
«Я должен вернуться… и может быть, хоть где-то спасти… Здесь уже поздно».
Себастьян поднес пистолет к виску, «Эй!» — кричал сержант, и нужно было успеть… как медленно движется этот увалень, он будто повис в воздухе, время растянулось, и нужно успеть, пока воздух такой вязкий… Всего лишь нажать на курок, и все кончится… Подожди, сначала нужно найти частоту, в которой ты выжил, в которой тебе шестьдесят и тебя ждут, но таких частот миллионы, нет, миллиарды, нет, еще больше, их так же много, как электронов во Вселенной, кто это сказал? ну да, Форестер, физик, который…
Найти частоту, а потом…
Перед тем как в глазах блеснул последний луч заходящего солнца — из окна спальни открывался замечательный вид на Гудзон, — Себастьян успел нажать на курок.
Был ли выстрел, он так и не узнал.
— Конечно, в нас это есть, — убежденно сказал Себастьян. — Квант времени, говорите? Очень маленькая величина, согласен…
— Очень маленькая… — грустно улыбнулся Форестер и налил себе еще коньяку — немного, на один глоток или на три, если очень растянуть удовольствие. — Вы даже не представляете себе, Басс, насколько маленькая. Сейчас мы можем измерять промежутки времени, равные триллионной доле секунды. Квант времени в миллиарды триллионов раз меньше. Люди обычно даже о миллиарде имеют туманное представление, а тут… Пройдут сотни лет, прежде чем физика…
— О чем вы говорите! — воскликнул Себастьян. Он уже третий час пытался убедить Форестера в том, в чем сам с некоторых пор был совершенно уверен. Женщины в большой комнате обсуждали платье, в котором появилась на вручении «Оскаров» Моника Шеппард, из-за закрытой двери слышны были взрывы возмущения, перемежаемые взрывами смеха. Элен уложили сегодня спать пораньше, и Себастьян хотел сказать Фионе, что от шума девочка может проснуться, Памеле напоминать об этом бесполезно, она просто не в состоянии сдерживать эмоции, а если Элен проснется, то вечер пропал — дочь начнет хныкать, придется все бросить и рассказывать сказку, обязательно ту, которую она сама выберет и будет подправлять каждое слово, вмешиваться в каждую ситуацию, а когда наконец заснет, то во сне будет с кем-то разговаривать, и не всегда на понятном языке.
— О чем вы говорите, Дин, — повторил Себастьян. — Я уверен, что, если продолжить эксперимент, мы добьемся успеха. Вы подходите к проблеме формально, а я предлагаю обходной путь.
— Обходной? — хмыкнул физик. — Вы предлагаете штурмовать проблему с другого конца, только и всего. Хорошо, поставим мы вас перед камерой, делающей сотню тысяч кадров в секунду. Вы представляете, насколько человек медлительное существо? За три секунды вы успеете щелкнуть пальцами, и этот процесс растянется на триста тысяч кадров, которые потом будет безумно скучно просматривать.
— Но вы же…
— Мы! — оживился физик. — Мы снимаем быстротекущие процессы: полет пули, например. Я вам признаюсь, знаю, что вы не станете распространяться: надеюсь получить под эту программу грант военных. Я бы понял, если бы вы захотели сделать серию фотографий падающей со стола чашки, это давно известные картинки, но действительно эффектные, согласен. В любом учебнике…
— Господи, — сказал Себастьян, — вот чего я не могу понять! Почему я прошу вас, физика, сделать то, что представляется таким естественным? Вы занимаетесь быстрыми процессами шестой год…
— Пятый, — учтиво поправил Форестер.
— Разве? — удивился Себастьян. — Мне казалось… Вы же познакомились с Фионой в две тысячи шестом, а поженились в седьмом, верно? И тогда вы уже занимались скоростной фотосъемкой…
— Тогда у нас была камера на три тысячи кадров, — кивнул Форестер. — По сравнению с нынешней — земля и небо!
— Вот именно! И вам ни разу не стало любопытно, что вы увидите, если посадите перед камерой человека.
— Басс, — терпеливо проговорил Форестер, — я вам уже который раз объясняю: восприятие времени человеком настолько медленное…
— Да слышал я это! — взорвался Себастьян. — И я тоже сколько раз повторял вам: человек способен принимать решения, а пуля, которую вы снимаете, — нет!
— Ну и что? Если существует Мультиверс, о котором вы все время толкуете, то и пуля в разных ветвях должна вести себя по-разному, поскольку в каждом квантовом процессе волновая функция раздваивается, и всякий раз рождается новая вселенная. Если бы что-то происходило, я бы видел это и на фотографии движения пули. А я не вижу — это быстрый, но непрерывный процесс. Приезжайте ко мне в лабораторию, и я вам покажу на компьютере…