— А хотите знать, что думают о счастье наши философы?
Он достал с полки энциклопедию, открыл ее на закладке и стал читать:
— «Счастье — состояние высшей удовлетворенности жизнью, чувство глубокого довольства и радости». — Он поскреб лысину. — Да, довольно туманно. Но посмотрим, что по этому поводу думают французы. — Он достал другую книгу. — Вот. Вольтер, к примеру, пишет, что «мы ищем счастье, сами не зная, где оно, подобно пьяному, который ищет свой дом, лишь туманно представляя, что он у него где-то есть». Да, этот еще больше навел тумана. А вот в словаре Даруса для иллюстрации этого слова говорится: «Пример счастья: взятие Кале в 1558 году было счастьем для Франции». В таком случае всеобщим счастьем для нашей страны было 9 мая 1945 года. Да, много бы я отдал за то, чтобы побывать в этот день на Красной площади. Сколько было ликования, сколько счастливых лиц. Но чтобы это испытать, нужно было прожить четыре года в лишениях, голоде, страхе за свою жизнь и жизнь близких.
— Короче…
— Нет, нет, не переживайте, никаких кровопролитий, жизнь клиента для нас самое главное. Но вы, кажется, устали меня слушать. Пройдите к моей секретарше, заполните анкету и договор. Вижу, вижу по лицу, что вы устали от этой жизни. Ничего, мы вдохнем в нее новую струю, ведь мы гарантируем счастье.
ГЛАВА 2
Через два дня Олег подошел к конторе фирмы «Гарантированное счастье». Еще раньше он позвонил своему приятелю адвокату, чтобы тот проверил эту сомнительную фирму, но, как ни странно, с финансовой отчетностью у нее было все в порядке: она исправно платила налоги. Было несколько судебных исков со стороны клиентов, но все они заканчивались безрезультатно для искателей «синей птицы». «Ну уж я в суд обращаться не буду, — думал Олег, поджидая директора, — я из него все до копейки вытрясу, если он меня не осчастливит».
Наконец из конторы выбежал коротышка и запричитал: «Ну что за работники, вечно опаздывают. Ладно, я вас сам отвезу, он, наверно, на вокзале».
Они сели в микроавтобус «Тойоту» и поехали.
«Смотри-ка, — подумал Олег, — а дела у него процветают, если такую тачку отхватил».
— Так, может, все-таки скажешь, куда мы отправляемся?
— Это коммерческая тайна, но вы не переживайте, все будет о'кей. Назовем это экзотическим путешествием.
— В горы, что ли, полезем?
— В какой-то степени это будет для вас преодолением вершины.
— Я в горы не пойду.
Толстяк лукаво улыбнулся:
— Это в переносном смысле. Знаете, как в армии говорят: «Не хочешь — заставим, не можешь — научим». — Он засмеялся и запел вполголоса: — «Лучше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал…»
На вокзале они подошли к отдаленному перрону, где стоял поезд без указателей пункта назначения. Кругом были солдаты с автоматами. Толстяк, словно шарик ртути на тарелке, бегал по перрону, то о чем-то спрашивал молодого лейтенанта, то доставал из кармана сотовый телефон и кому-то звонил.
— Убью паршивца, в пробку, видите ли, попал, — шипел он, отдуваясь. — Но вы не переживайте, успеете. Здесь пока постойте, а я его встречу на вокзале, чтобы поторапливался.
И он побежал, семеня маленькими ножками.
К перрону подъехали несколько крытых грузовых машин. Солдаты сделали узкий коридор и открыли борта. Оттуда, словно горох, посыпались молодые парни, которых тут же стали строить в ряды сержанты.
«Зэки, что ли? Нет, не похоже, слишком молодые, призывники, наверно», — подумал Олег.
Они пошли волной по перрону, оттеснив его, потом остановились и закурили. Шустрый парень подошел к нему и попросил огоньку.
— Тебя что, зема, тоже заграбастали в армию? — спросил он, закуривая.
— Нет, я тут по своим делам.
— А ты не знаешь, там, за поездом, что находится?
— Товарняк вроде стоит.
— Пора сматываться, а то направят куда-нибудь на Кавказ, оттуда не сбежишь.
Он воровато посмотрел по сторонам, потом юркнул под поезд и был таков.
Упитанный здоровый сержант, с шеей мордоворота, достал список и начал перечислять фамилии. Призывники, откликнувшись, забегали в вагон, подгоняемые ремнями солдат.
— Новиков Олег Дмитриевич. — Олег даже вздрогнул, услышав свою фамилию, благо хоть отчество другое.
— Новиков, — зычно повторил сержант. Но никто не отозвался.
«Это, наверно, тот шустрый пацан, что сбежал, — думал Олег, нервно покуривая сигарету. — А он, оказывается, мой однофамилец. Но где же этот чертов толстяк, неужели надул? Да нет, не может быть, он не дурак, знает, с кем имеет дело».