— Знаете, что, демоны, — говорит он, — а ведь мы не на Земле.
Я уже все понял и радостно скалюсь, а демон страха продолжает:
— Я только что был там. Земля осталась далеко позади, такая же, какой и была, когда мы были людьми. А мы… Я даже не знаю, где мы есть.
— Мы в мире нашей мечты! — кричу я, и мой крик громом раскалывает небеса. — Мы в мире, который создали сами!
Демон страха поднимает на меня печальные глаза:
— Но это аннулирует саму идею нашего пути. Когда мы растопчем этот оазис, ничего не кончится.
Мой хохот гремит над миром:
— Верно! Мы сможем развертывать ленту реальности до бесконечности!
— Но ведь была какая-то цель… — растерянно бормочет демон страсти.
Я презираю его:
— Идиот! Власть и есть самоцель! С каждой каплей боли я погружаюсь все глубже в мой сон, и вместе с тем растет моя сила! Отрыв от реальности, помнишь?! А ты? Вот ты добился своей цели, получил свою бабу…
— Откуда ты знаешь?! — в смятении орет он. Идиот, еще бы мне не знать, ведь он мне снится!
— Попробуй сдвинуть с места Черный Фронт!
Демон страсти хмурится, на лбу его выступает пот. Черный Фронт клубится, но не двигается с места. Я смеюсь еще громче:
— Осуществленная мечта отбирает силу! Она ей больше не нужна!
Меня кружит огонь восторга и ярости, демон страсти оказывается вовлеченным в этот хоровод.
— Останови-ка вот это! — Со смехом я швыряю в него пригоршню молний. Они врезаются в его грудь, и он отлетает на десяток метров. Он рычит, покрывается шерстью, выпускает когтелезвия, но и только. Я жажду его крови.
— Попробуй остановить МЕНЯ! — Я прыгаю на него, пробиваю хиленькую защиту и впиваюсь в его плоть. Хлещет кровь, выглядывают внутренности, он кричит, потом захлебывается. Упиваясь убийством демона, я краем глаза вижу, с каким отвращением смотрит на меня новенький, а демон страха отступает в тень, исчезает. Тоже дурак: я всегда смогу найти его в своем сне.
Этот кровавый ублюдок прав. Достижение цели убивает силу.
Я убил всех, кто видел, как я убиваю; я достиг такой власти/силы, что месть остальных не представляет для меня опасности; я больше не на Земле. Я растерял свой страх. Я тоже не смог сдвинуть с места Черный Фронт. И тогда я сбежал сюда, на Землю, к истокам. Я верну себе свой страх, и тогда я догоню их. Я убью демона сна.
Вокруг меня ночь, и многоэтажки озаряют мне путь своим домашним светом. Интересно, в какой момент я ушел отсюда? Каких свидетелей я должен убить сейчас? По тротуару идет человек. Почему бы не начать с него?
Я приблизился, выпустил когтелезвия — жалкие остатки былой роскоши — и бросился на него. Вскрикнув, он повалился на асфальт под моей тяжестью, но вдруг извернулся, и я оказался под ним. Растерянность пожрала еще одну мою секунду, и в несколько ударов боль захлестнула мой живот, пах, обе голени. Вскочив, моя несостоявшаяся жертва напоследок выпустила тугую едкую струю из баллончика мне по глазам.
Корчась на асфальте, пытаясь продрать глаза, я рыдал и ревел, потому что это было нечестно и неправильно, не так! Улица утопала в криках, и я не знал, мои они или нет, только вдруг это море разорвал вой милицейской сирены. Свет фар больно хлестнул по воспаленным, слезящимся глазам, мне что-то повелительно кричали, но я не слушал, потому что это потеряло всякое значение — жертва ушла от меня. Выставив когтелезвия, я прыгнул на свет.
Серия ударов в грудь отбросила меня на асфальт. Стук пульса в ушах заглушил выстрелы.
Что ж, значит, падшие демоны не возвращаются.
Демон сна поднялся от растерзанного тела демона страсти и обернулся ко мне. Он улыбался, по его подбородку стекала кровь, а в темных пустых глазницах тускло мерцали два лунных камня. Я отвернулся от него.
— Ну что, Андрей, закончим начатое? — обратился он ко мне.
— Демон страха ушел, — сообщил ему я.
— Знаю, — равнодушно согласился демон сна. — Он уже мертв.
— Возможно, — мне было все равно.
— А ты молодец. Не ожидал. Когда ты оставил в живых ту девку, я было поставил на тебе крест, как на них, — он неопределенно качнул головой. — А ты не дал себя закабалить, выкинул ее вон, выкинул свой якорь. Тебя ничто не привязывает к реальности, как и меня. У нас одна дорога. Пошли.
Меня выручила заря, вдруг разлившаяся на северном горизонте. Демон сна встрепенулся:
— Ого! К нам кто-то пожаловал. Уж не сам ли старик Иегова? — Он мимолетно улыбнулся мне, но в этой улыбке скрывался страх. — Пойдем разберемся.
И гигантскими шагами он устремился на север. Я посмотрел ему вслед: справится сам, это всего лишь божок-однодневка, подобный тому, с кем я разговаривал в психдиспансере. А существует ли Другой, тот самый Иегова?.. Этот вопрос меня сейчас не занимал. Многотонный груз ответственности лег мне на плечи — ответственности творца. Я смотрел с холма на оазис (всего день на разрушение) и думал о том, что с него можно начать возрождение этого молодого, рожденного в боли и крови мира. В голове крутилась фраза: «Мы в ответе за тех, кого приручаем» — но это правда. На кого еще во всей огромной холодной Вселенной может положиться этот новорожденный мирок, если не на меня — своего создателя?
Я принял решение и направился на север, туда, где бушевал бой. Взмахом руки я изгнал чужака из моего мира. Демон сна повернулся ко мне с улыбкой радости и изумления, но, увидев мое лицо, посуровел.
Я размазал его по горизонту, после чего, пользуясь его замешательством, разорвал в клочья и разбросал вокруг.
Он воссоздался с ревом ярости и боли и ринулся на меня. Я закрутил пространство в спираль, придав ему ускорение, и демон сна врезался в гранитную скалу. Я пригвоздил его десятком пробоин, всадил в них стальные шипы и впаял их в камень и плоть.
Демон сна взревел. Оставляя на шипах кусочки плоти, он отодрал от себя скалу, размахнулся и швырнул ее в меня. Я бы развернул ее обратно, прямо ему на голову, но на пике траектории демон сна расколол ее, и часть обломков опрокинула меня на землю. Демон сна раскрутил над головой вихрь энергии и хлестанул ею по мне. Адская боль заставила меня закричать, но мне удалось преобразовать часть энергии, поглотить и вернуть ему. Падая, он обрушил на меня небесную твердь.
Возрождение оказалось очень болезненным процессом, но я торопился, потому что за моей спиной оставался беззащитный оазис. И я оказался прав: демон сна уже миновал меня в стремлении добраться до него. Я схватил его за спинной гребень и швырнул в море. Свинцовые волны встали на дыбы и, превратившись в миллиарды лезвий, пошинковали демона в лапшу.
Он воссоздался среди ярости волн, раскрутил вокруг себя смерчи и швырнул их в меня. Я воздвиг отражатели, и они полетели обратно, превращенные в металл. Демон сна не обращал на это внимания. Он бил по воде, посылая в меня волну за волной, и они разбивались о мой отражатель, а потом стали проходить сквозь него… и сквозь меня… Я разрушил отражатель и устало смотрел, как, полупрозрачный, демон сна бушует среди волн. В своей ярости он погружался в свой сон и проваливался сквозь реальность, уходя все дальше по ленте миров, которую сам и разматывал, — дорогой боли. А я остался здесь, потому что мой мир стал моим якорем.
Он ушел, и когда-нибудь я последую за ним по мертвой земле, чтобы восстановить ее, догнать его и окончательно стереть из реальностей, отринутых им, но не отказавшихся от него. Но это когда-нибудь потом. А сейчас я слишком слаб и молод, и всех моих сил хватило бы на то, чтоб возродить этот рожденный по ошибке мир, перед которым я так виноват.
Я пройду по его земле и выкрашу его небо голубым. Я испарю ту жижу, в которую мы превратили воду, и наполню впадины океанов своими слезами, а уж потом атмосфера пропитается влагой, оставив соль, и прольется дождями, породив реки, а чтобы им было откуда течь, я подниму к небесам горы: из черного гранита и сверкающего хрусталя. Я разобью на земле цветущие сады и спрячу в них города-дворцы, чтобы они ждали того времени, когда расплодившиеся в оазисе люди придут к ним и станут жить в них. Я создам геологические пласты, костяки динозавров, напишу учебники истории, создам стариков и вложу в них память минувших веков — чтобы у созданных нашей яростью людей этого юного мира было ощущение слежавшегося монолита времени под ногами, фундамента, с которого они легко смогут начать развитие, считая, что продолжают его. Я буду помнить уроки Земли, и здесь не будет боли и страха.
А легенды… Они сложат их сами. Легенды о том, что их мир создан четырьмя демонами, которые поссорились, и один из них вдруг осознал свою ответственность, и сияние солнца над их головами — как его просьба о прощении. И он до сих пор окутывает каждого из них своей заботой, как теплым одеялом, и это будет правдой, потому что у меня никогда не было и не будет ничего более родного, чем этот хрупкий шарик, доверчиво устроившийся в моих ладонях.