Одолев подъем, Виктор почувствовал себя полностью выдохшимся. Вот оно — сказывается сидячий образ жизни. Он остановился, чтобы перевести дух, и оглянулся. Никого. Наверное, те двое из автобуса свернули у магазина. Он постоял еще минуту, тревожно всматриваясь в неподвижную, немного разбавленную призрачным светом темноту впереди, и решительно пошел вперед.
Снег мягко скрипел под ногами, а вокруг разливалась тишина, полная и густая, как сироп. Ни одного звука не пробивалось сквозь ее глухую завесу. Только шаги нарушали молчание. Хрруп-хрруп. Добравшись до первого фонаря, Виктор остановился. Его тень, размытая и какая-то бесплотная в лужице желтого света, горбилась в колеях, оставленных машинами. «Деревенская» улица, по которой он проезжал сотню раз и, казалось, знал на ней в лицо каждый камешек, уходила вперед, темная, чужая, пугающая. Вот береза у дороги, похожая на рыбий скелет, с торчащими в стороны корявыми ветвями-ребрами, присыпанными снегом. Видел ли он ее раньше? Виктор не помнил. Снова завыла собака.
— Жутковато, — произнес он вслух, надеясь, что звук собственного голоса подействует ободряюще. Получилось наоборот: в гнетущей мертвой тишине он звучал слабо и даже испуганно. Виктор сжал губы.
Дома вдоль дороги были погружены в темноту. Где-то слева от него мучительно заскрипела дверь, будто петли, на которых она поворачивалась, не смазывали лет сто. Вслед за скрипом раздался звук, от которого у Виктора екнуло сердце, — громкий и отчетливый, что-то среднее между рычанием и звуком, который издает человек, пытаясь прочистить горло. Глухо стукнуло, и снова стало тихо.
«Что бы это могло быть? Человек? Странный голос, как из бочки. Дурное какое-то место: ни движения, ни огней в домах. Почему они все сидят без света? Что же они делают там, за окнами?»
Глаза уловили движение. В конце улицы, как раз под последним фонарем, появилась человеческая фигура. Виктор уже готов был вздохнуть от облегчения, когда заметил странные пропорции, которыми она обладала. «Что за жуть такая?» Ноги у незнакомца были необычно длинными и тонкими, а руки, наоборот, короткие и большая круглая голова. «Настоящий урод!» Виктор почувствовал, как по спине побежали мурашки.
Человек остановился у самого столба, на котором висел фонарь, и застыл. Хотя лица его не было видно, Виктор мог поспорить, что он приглядывается. Рассматривает припозднившегося пешехода. И это ему совсем не понравилось. «Что это он нацепил себе на шею? Шарф? Но почему он развевается в ОБЕ стороны? И ветра нет». Виктор замедлил шаг. «Нет. Это не шарф. Не может быть шарф. Скорее, похоже на крылья, как у стрекозы или… щупальца». Хрруп-хрруп. «Почему он не уходит? Почему стоит?»
Из темноты показалось еще одно существо. Оно вошло в конус света и остановилось рядом с ужасной долговязой фигурой.
«Всего лишь собака. Огромная какая».
Теперь уже двое стояли под фонарем и смотрели на Виктора. Помимо явного уродства человека и размеров собаки, было что-то еще. Непонятное, неуловимое, но пугающее так, что дрожат руки в карманах. Что-то не то. Ужасно, просто совершенно неправильное.
Виктор застыл на месте.
«Они не отбрасывают тени!»
Человек и собака стояли неподвижно и смотрели на него. Как будто ждали чего-то.
«Ждут, когда я подойду! Может быть, повернуть? Но это глупо! В обход дорога займет час! Чего я испугался? Здесь не может быть ничего такого! Просто НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Почему у них нет тени? Или отсюда не видно? Да! Наверное, не видно. Почему же они стоят?»
Собственная тень быстро выросла у Виктора перед ногами. От неожиданности, он вскрикнул и отпрянул в сторону. Над самым ухом завизжал автомобильный гудок, и мимо проехал большой джип. Водителю пришлось вильнуть в сторону, чтобы не сбить пешехода.
То, что сделал Виктор в следующую секунду, не было обдуманным поступком, скорее, просто инстинктивной реакцией: он быстро стянул сумку с плеча и, ухватив ее за ручку, побежал вслед за удаляющейся машиной.
Очевидно, водитель заметил его и прибавил ход. Виктор тоже приналег. У него закололо в боку, а тяжелая сумка камнем оттягивала руку. Снег хватал за ноги, словно хотел заставить его остановиться, и набивался в ботинки. Собирая все свои силы, с каждым шагом улетучивающиеся, как воздух из проколотого колеса, он бежал, хрипя и кашляя на ходу.