…Война катилась дальше…
Светлана ЕРМОЛАЕВА
ЯБЛОКО ГРЕХА
повесть
ГЛАВА ПЕРВАЯ
— Ева Якова? — Брови мужчины поползли вверх, затем опустились, глаза прижмурились, а рот вытянулся куриной гузочкой. — О-о-о, Ева!.. Она в библиотеке, на втором этаже, третья дверь налево по коридору.
«Что сия плотоядная гримаса означает?» — гадал Сеня, поднимаясь по лестнице. По коридору он прошел к двери с табличкой «Библиотека» и, едва увидев Еву Абрамовну Якову, понял, почему первый встреченный в проектном институте фармакологии мужчина так своеобразно прореагировал на вопрос об одной из сотрудников. Наверно, именно о таких красавицах говаривалось в старину: «ни в сказке сказать, ни пером описать». Наверно, это был идеал женской красоты. На покрытом золотистым пушком лице сияли опушенные темными ресницами серые глаза — под темными стрелками бровей, изящный, с едва приметной горбинкой нос, губы — розовый бутон — и все это обрамлялось, будто позолоченной рамой, тяжелыми локонами волос. «О-о-о», — подумал Сеня и предъявил удостоверение.
— Ева Абрамовна, вы знали Торопова Бориса Евграфовича? — резче, чем следовало бы, спросил он, пытаясь преодолеть невыразимое обаяние Яковой.
— Почему «знала»? Да, я знаю этого человека, — грудным голосом ответила молодая женщина.
— Когда вы видели его в последний раз?
— Вчера. Мы были у него на даче.
— Вы знаете, что он женат?
— Да. Но они подали на развод.
— Вы провели на даче ночь?
— Ну что вы! — она простодушно улыбнулась. — Я привыкла спать одна и в своей постели.
«Наивна? Или цинична?» — задумался Сеня, по молодости лет недостаточно хорошо знавший женщин.
— В котором часу вы ушли?
— По-моему, не было одиннадцати. А в чем, собственно, дело?
— Дело, собственно, в том, что Торопов убит.
— Убит? Странно. Когда я уходила, он спал. Видите ли, он сильно опьянел… И вы думаете?.. — Она приложила тонкий изящный палец к губам. — Но зачем мне его убивать?
«Действительно, зачем. Но из дома исчезли деньги и золотые украшения». — Сеня глядел на маленькую, почти детскую руку и терзался сомнениями: могла ли подобная длань со страшной силой всадить в спину потерпевшего нож. Перед тем как отправиться сюда, он видел рану.
— Похищены деньги и ценности.
— Фи! Никогда бы не убила ради таких пустяков.
— А ради чего вы могли бы убить?
— А кстати, как его убили? — ускользнула Ева от ответа.
— Его зарезали.
Якова повертела рукой, глядя как бы в раздумье.
— Наверно, надо быть очень сильным, чтобы убить мужчину. Неужели вы можете предположить, что я… вот этой рукой… — Ее глаза наполнились слезами, губы задрожали. — У его жены есть любовник, бывший яхтсмен.
— Спасибо, Ева Абрамовна, мы еще встретимся.
С женой Торопова беседовал Горшков. Она-то сразу и сказала о Еве Яковой — библиотекаре из института фармакологии, когда в ее присутствии производился осмотр трупа и места происшествия. Горшков и отправил Сеню сразу в институт, решив, что параллельный опрос значительно сэкономит время. Обнаженный до пояса мужчина был прикрыт скомканной простыней. На спине слева виднелся порез с полосой крови, стекшей на постель и еще не засохшей.
Пока судмедэксперт и фотограф занимались трупом, Горшков осматривал комнату, где произошло убийство. Обстановка вполне мирная, никаких следов борьбы, драки, то есть насилия над хозяином, не обнаруживалось. Впечатление такое, что его зарезали спящего. На низком столике — бутылка с остатками коньяка, две рюмки, на тарелке — нарезанный дольками лимон, раскрытая коробка конфет, ваза с яблоками. «Хозяин наверняка принимал гостью», — резюмировал Горшков.