— Витя, — обратился он к инспектору из уголовного розыска, — ты пиши пока протокол осмотра места происшествия и собирай отпечатки, а я еще порыщу в укромных уголках.
Он подошел к Борису Николаевичу, понаблюдал с минуту за его работой.
— Ваши впечатления? Есть что-нибудь из ряда вон? — спросил Горшков.
— На мой взгляд, весьма заурядное убийство. Удар ножом прямо в сердце. — Судмедэксперт подвигал губами. — Удар сильный и точный, похоже на профессионала.
— Полагаете, убийца — мужчина? — Горшков склонился над трупом, разглядывая в лупу ровные края раны.
— Никаких сомнений. Либо — женщина с силой Геракла.
Следователь обошел двуспальную кровать и, не обнаружив ничего бросающегося в глаза, заглянул под нее. На полу виднелся какой-то предмет. Он вытащил из кармана носовой платок и полез под кровать.
— Вот и орудие убийства, — заявил он негромко, с некоторым удивлением в голосе. На его раскрытой ладони лежало большое красное яблоко с воткнутым в середину ножом. — Оригинальный сувенир. Похоже, убийца с фантазией. Зарезал человека, хладнокровно выбрал самое крупное яблоко, воткнул в него нож и закинул под кровать. Зачем? Что он хотел этим сказать?
— Тебе не кажется, Жек, — скептически вопросил Борис Николаевич, — что ты слишком высокого мнения об умственных способностях убийцы? Попалось под руку, машинально сунул ножик…
— Не скажите, уважаемый коллега. Здесь наверняка что-то кроется. Витя, обязательно составь подробную опись пропавших ювелирных изделий и хотя бы приблизительную сумму денег. Возможно, кто-то проник в дом с целью ограбления, а увидев спящего, прирезал его — на всякий случай. Кстати, гражданка Торопова, это ваш нож?
— Нет, у нас набор ножей с деревянными ручками. — Торопова совсем не походила на безутешную вдову.
— Вы говорите, у вашего покойного мужа была любовница?
— И не одна. Но последняя — эта Якова.
— Как вы думаете, могла она совершить убийство?
— Сама — вряд ли, а вот сговориться с кем-нибудь…
— А у вас есть друг?
Торопова мгновенно взвилась.
— А какое это имеет значение? Это мое личное дело.
— Если бы не произошло убийство, поверьте, ваши друзья и недруги так и остались бы вашим личным делом, — дружелюбно заметил Горшков.
— Его нет в городе. Он вчера выехал.
— Он мог вернуться.
— Ну, знаете! Вы не имеете права подозревать невинных людей.
— Зато я имею право предполагать, — спокойно заявил Горшков.
— Ну, Сеня, с уловом или без? — Горшков звонил коллеге в уголовный розыск.
— Увы, Евгений Алексеич, Якова — сама невинность, к тому же в прекрасном женском обличье. — Сеня протяжно выдохнул в трубку.
— Красота заманчива, а невинность обманчива, — срифмовал вдруг Горшков. — Считаешь, непричастна?
— Есть такие основания.
— Ну, ладно. Дело наверняка повесят на меня, мои коллеги кто где: один — в больнице, другой — в отпуске. Так что подключайся! Для начала: ломбард, комиссионки, старые барыги. Вдруг выйдем на изделия?
— Вас понял. Есть какие-нибудь предположения?
— Корифей, — так они называли между собой Бориса Николаевича, — говорит что, несомненно, мужчина — по силе и точности удара. Значит, ищем мужчину…
— А если мужчину наняла женщина, скажем, Торопова?
— А это мы узнаем, когда найдем. Пока!
Разумеется, Горшков вполне допускал, что убийство совершил не просто грабитель — они на «мокруху» идут в самых экстремальных ситуациях, если профессионалы. Для того чтобы не наскочить на хозяина или хозяйку, существуют наводчики. Тогда здесь — явный прокол. Непохоже. Вот любовник Тороповой — тут вероятность большая. Деньги и ценности — для отвода глаз. Но у него может быть железное алиби. Значит, и эта версия отпадет как несостоятельная. Хотя любовники нередко освобождают жен от мужей, оставаясь при этом в дураках — если попадаются, конечно. Случайный убийца? Вряд ли. Хозяин был не один, а с женщиной. Кто мог знать, что она не останется на ночь? А если бы осталась? Было бы два трупа? Сеня прав, Якова скорее всего непричастна, нет мотива преступления.
— Яблочко наливное, — шептал отчим, украдкой щипая ее за попку. — Ты не Якова, а Яблокова.
Еве исполнилось тринадцать, когда отчим изнасиловал ее на глазах парализованной матери. Пьяный, он превращался в зверя. Раздвинул коленом ноги, и ей показалось, что тело разрывается надвое. Девочка потеряла сознание. Заявить в милицию или просто заступиться за нее было некому. Как-то вечером пришла тетка — жилистая, смуглолицая до черноты горбунья — и о чем-то долго шепталась с матерью. Мать Евы угасала на глазах. Вскоре ее схоронили. Тетка Ядвига хотела взять девочку к себе, как обещала сестре перед смертью, но отчим грубо выставил ее за дверь.