— Почти уверен, ножевое ранение нанесено одной рукой. Удар точно в сердце. Подробности, как всегда, после вскрытия.
— Хорошо. Арсений, собери вещдоки. Какой, однако, однообразный натюрморт: коньяк, конфеты, виноград, яблоки… Несомненно, в гостях была женщина. Да и хозяин в неглиже. Небезопасно, оказывается, приводить к себе женщин на интимный ужин.
В лаборатории института фармакологии в результате многолетних опытов был наконец получен уникальный в своем роде препарат — лекарство от любого, самого тяжелейшего стресса. Прошло два месяца со дня открытия, а сотрудники всё ликовали. Новое слово в медицине! Небольшое количество гранул передали для проведения экспериментов в нервное отделение психбольницы. Результаты оказались просто потрясающими, даже самые начальные, когда лекарство использовалось в мизерных дозах. После нескольких дней приема больные не могли вспомнить причину, вызвавшую нервное расстройство.
Добровольцы из лаборатории проводили испытания на себе. Причем выяснилось, что диапазон его действия весьма разнообразен. Одна из лаборанток приняла гранулу перед тем, как лечь спать, примерно за час. Прекрасно помнила, как разделась, легла, как муж обнял ее… Утром, ластясь к нему, сказала:
— Извини, милый, я тебе даже спокойной ночи не пожелала, сон сморил…
— Ты что, Люся? С тобой все в порядке? Или ты шутишь? И «спокойной ночи» ты сказала, и все остальное было как обычно. Ты, правда, сразу уснула.
А у нее — полнейший провал в памяти.
Экспертная медицинская комиссия отнесла препарат к группе наркотических веществ пролонгированного действия и наказала строго-настрого хранить в опечатанном сейфе как лекарство группы «А».
Отпечатки пальцев на одной из рюмок оказались идентичными отпечаткам Яковой.
— Вот тебе и красавица, которая не причастна. Что теперь скажешь, Сеня? — слегка саркастически вопросил Горшков.
Сеня виновато опустил глаза.
— Может, и правда Отелло?
— Очень смутно теперь представляю этот образ. В виде фантазии — еще куда ни шло. А в реальности? Вдруг под хрупкой телесной оболочкой таятся титанические силы? Тут тебе и яблоко вписывается. Змей-искуситель — мужчина, а? Отмщение за всех женщин, за весь женский род! — почти патетически воскликнул Горшков.
— Ну, вы даете, Евгений Алексеич! — с восхищением отреагировал Сеня. — Это было бы так романтично, если бы не было так жестоко. Не могу поверить, что женщина с такой ангельской внешностью способна на убийство. Да еще ножом. Да еще в сердце.
— Не веришь — проверим. Съезди-ка за подозреваемой.
Якова, сопровождаемая Сеней, вошла в кабинет и, присев по жесту Горшкова на стул, лучезарно улыбнулась:
— Разве я не все рассказала?
— Увы, — Горшков усиленно хмурил брови, противясь обаянию сидящей напротив женщины, — не все, Ева Абрамовна. Вам знакомы эти предметы? — он положил перед ней яблоко с ножом.
— Что это? — Ее взгляд выражал непритворное удивление. — Можно?
Горшков кивнул. Она взяла в руку яблоко, поднесла ближе, увидела засохшую кровь; глаза ее мгновенно расширились от ужаса, яблоко выпало, ударилось о стол.
— Господи, что это? Зачем? Откуда? Почему вы спрашиваете у меня? Нет, я никогда не видела ничего подобного!
— Яблока не видели? Ножа?
— Нет! Нет! — она почти кричала. — В таком ужасном виде. Там кровь…
— Да, это кровь убитого вами человека, — неожиданно заявил Горшков.
— Нет! Нет! — Ее глаза стали закрываться, и она начала сползать со стула.
Сеня успел подхватить ее за плечи, Горшков налил стакан воды. Якова пила, и зубы стучали о стекло.
— Извините, я должна принять лекарство, — она достала из сумки таблетку.
Прошло несколько минут, и Якова успокоилась. Она уже не улыбалась.
— Вы знаете этого человека? — Горшков показал ей фотографию убитого.
— Это Петр Петрович.
— Как давно вы его знаете?
— Несколько дней.
— Где вы с ним познакомились?
— Я опаздывала в кино, и он любезно подвез меня. Когда прощались, он пригласил меня на дачу.
— И вы пошли?
— Нет, мы поехали. Он ждал меня в пятницу после работы.
Горшков посмотрел на Сеню, тот в ответ качнул головой: «Ну, что я тебе говорил? Святая невинность».
— Ева Абрамовна, неужели вы не боитесь ехать одна к едва знакомому мужчине?
— Но меня охраняют.