— Друзей и подруг нет. Не было.
— А вы знаете, где обнаружено это яблоко?
— Нет. — Якова равнодушно покосилась в сторону необычного натюрморта: наверно, утомилась.
— Под кроватью Торопова.
— Странно…
— И под кроватью убитого Петра Петровича тоже. — Он впился взглядом в ее лицо. — Что вы на это скажете?
— Что, и Петр Петрович убит?
— Да, зарезан после вашего ухода. Это вам не кажется странным?
Ни испуга, ни удивления не отразилось на ее лице — полное спокойствие.
— Ничего не понимаю. Я ушла, он спал. Коньяку почти всю бутылку один выпил. За что же его убили?
— Вот это мы и пытаемся выяснить. Надеюсь, с вашей помощью…
— Но при чем здесь я? Я ухожу от спящих, а не убитых.
— Скажите, а что за лекарство вы пьете? — внезапно вмешался Сеня.
— Успокаивающее, мне врач прописал. Сказал, что я легковозбудимая и, если не купировать возбуждение таблеткой, может случиться приступ с потерей сознания. Это у меня с детства. У меня мать умерла, когда мне было тринадцать лет, а вскоре и отчим повесился. Меня тетка воспитывала.
— Она жива? Где она сейчас?
— Жива. Мы с ней редко общаемся, я ее не люблю.
— Где она живет, работает?
— Живет неподалеку, работает завлабораторией в нашем институте.
— Имя, фамилия, отчество?
— Ядвига Павловна Немова.
— Хорошо, Ева Абрамовна, вы свободны. Пожалуйста, постарайтесь никому не говорить о нашей беседе.
— Мне не с кем обсуждать свои дела. Кроме Бога.
— У вас есть еще таблетки? Оставьте одну, пожалуйста, — снова вмешался Сеня.
— Вот, — она протянула ему таблетку.
Лекарство действительно оказалось обычным успокаивающим.
На беседу с Немовой Горшков отправился в институт.
— Чем обязана? — низкорослая, как все горбуны, женщина в белом халате задала вопрос сразу, едва старший следователь предъявил ей удостоверение.
У Немовой был небольшой отдельный кабинет в глубине помещения лаборатории.
— Я бы хотел побеседовать с вами о Еве Яковой.
— О Еве? А что с ней? — Ни малейшей тревоги не слышалось в голосе женщины.
— Об этом немного позже. Какие между вами отношения? Родственные? Дружеские?
— Я обязана отвечать?
— Думаю, да. Если вам небезразлична дальнейшая судьба племянницы.
Немова закурила, помолчала. Сощурясь, бросила мгновенный острый взгляд на Горшкова.
— Хорошо, я отвечу. У Евы в тринадцать лет произошла психическая травма: отчим принудил ее к сожительству. Вскоре умерла моя сестра, перед смертью рассказав о трагедии, произошедшей на ее глазах, что отчасти способствовало ее преждевременной кончине. Попросила меня забрать девочку к себе. Я попыталась, но этот зверь меня прогнал. К счастью, он повесился. Я забрала Еву. Мы неплохо ладили с ней. После школы она окончила библиотекарский техникум, я устроила ее сюда, чтобы присматривать за ней. Но она вела себя очень скромно, парней и мужчин близко к себе не подпускала.
С полгода, как я стала замечать, что мое общество ей в тягость, ведь мы жили в одной комнате. Я нашла ей по соседству однокомнатную квартиру, хозяева которой уехали на три года за рубеж и сдали ее в аренду. Она переселилась туда и сразу стала избегать меня. Я подумала, что, может быть, у нее появился друг. И действительно — однажды я случайно увидела, как она входила в кафе с мужчиной. Я, конечно, сразу попыталась предостеречь ее, напомнила об отчиме. Разумеется, очень деликатно. Она выслушала довольно спокойно, и вдруг — потеряла сознание. Мы разговаривали с ней в моей машине. Я сбегала в автомат за газировкой, достала из ее сумки две таблетки, кое-как привела в чувство и заставила выпить успокаивающее. Через некоторое время она как-то размякла, я подвезла ее до дома, довела до квартиры. Вероятно, доза оказалась великовата. Обычно она пьет по одной таблетке. А я с перепугу дала ей две. Вот, собственно, и все. А с чего вы заинтересовались Евой? Она в чем-то замешана?
— Она замешана в двух убийствах. Улики, правда, косвенные.
— Не может этого быть! — Глаза Немовой расширились и неподвижно уставились на Горшкова.
Он поежился: неприятный взгляд, пронизывающий насквозь.
— К сожалению, это так. Оба мужчины оказались зарезаны, по всей вероятности, одним и тем же человеком. Вскорости после ухода Яковой.
— Надеюсь, вы не так глупы, чтобы подозревать Еву? Девочка мухи не обидит.
— Не знаю, глуп я или нет, но факты — упрямая вещь. Я уверен, что ваша племянница не убивала, но есть, несомненно, какая-то связь между ней и убийцей. Вот это я и пытаюсь выяснить. Если Якова не причастна вообще, то некоторые улики выглядят, по меньшей мере, странно, если не сказать — загадочно.