— Так вы ее знали раньше?
— Да, она — родная тетка вашей девушки — Евы Яко-вой.
— Как? И Еву вы знали раньше? — Безграничное удивление появилось на лице мужчины.
— Владимир Елисеевич, это отдельный разговор. Давайте закончим ваши показания. — Горшков потер набрякшие от усталости веки. — Уже третий час…
— Но я все рассказал. Остальное вы знаете.
— Скажите, когда вы сидели с Евой вдвоем, выпивали, разговаривали, вы не ощущали чего-то необычного?
— Чего именно?
— Ну, может, вам послышались какие-то посторонние звуки. Шаги, например…
— Вы имеете в виду ощущение опасности?
— Можно сказать и так. Место, где вы живете, достаточно удаленное от города, уединенное.
— Но я живу в этой избушке несколько лет, и, слава богу, никаких происшествий не случалось: ни зверь, ни тать в человечьем обличье не забредали. Первые два года я, конечно, постоянно был начеку, но постепенно привык…
— И потеряли чувство опасности, — досказал Горшков.
— Я был так поглощен Евой…
— Ничего удивительного — такая красота.
— Куда же она пропала? — вдруг спохватился мужчина. — Не могла же раствориться в воздухе. И постель… Будто на ней никто и не лежал, ни одного пятна крови… А нож? Вы нашли нож?
— Наши сотрудники уже производят осмотр вашего дома и близлежащей местности. Прочитайте и распишитесь вот здесь, — указал Горшков место росписи. — Можете быть свободны. Понадобитесь, вызовем повесткой. Если у вас появится что сказать, звоните 02. Мне доложат.
Свидетель уехал, и Горшков погрузился в оцепенелое раздумье: «Странное происшествие. Оба твердят об убийстве, а потерпевшей нет. Если ее не забирали ни Немова, ни Дудников, то, значит, это сделал кто-то еще, о ком не знают ни он, ни она, когда оба они — и преступник, и свидетель — мчались в город. Но — зачем? С какой целью? Спасти? Или — уничтожить труп? Как этот некто оказался на месте преступления, если оно имело место? Случайно? Преднамеренно? Кто это может быть? Отвергнутый ухажер? Бывший любовник, горящий жаждой мести? Сначала выследил, а потом решил отомстить? А Ядвига? Кстати, способ убийства тот же самый — нож в спину, — как и тогда, с теми двумя мужчинами. Неужели она убила и тех двоих? Но — Еву… Почему Еву? Может, случайность? Намеревалась убить Дудникова… Постой, постой! Он сказал, что выбрался из-под… — Даже мысленно Горшков ощутил неловкость оттого, что вторгается в такие подробности интимных отношений. — Значит, удар ножом предназначался ему. О Господи! Но откуда взялся еще кто-то?» Его размышления прервал вошедший Дроздов.
Горшков и не заметил, что наступило утро и его коллега вернулся с осмотра места происшествия, куда он сам его послал.
— Евгений Алексеич, — невыразительным голосом обратился он к Горшкову. — Не иначе черти унесли нашу потерпевшую.
— Неужели ничего?
— Следов много, и от мужской обуви, и от женской. Сняли отпечатки с бутылки, с фужеров, с дверной ручки…
— Нож?
— Так искали, что иголку бы нашли. Светло ведь. Евгений Алексеич, а может, они оба психи, и всё лишь в их больном воображении?
— Нет, Арсений! Если допустить даже, что они психи, то надо допустить также, что они сговорились. Ведь оба показали, что убийство было совершено! Или — покушение на убийство.
— Но я понял, что никто из них не прикасался к потерпевшей, не увозил ее. Куда она подевалась? Я же говорю, черти уволокли.
— Если не они, то кто-то еще. Пока их не было.
— Уже целая толпа получается, — сыронизировал Сеня. — Откуда он взялся? Из-под земли или с неба упал?
— Вот и я думаю: откуда? Кто? — вздохнул Горшков. — Ну, ладно, утро вечера мудренее. Хотя оно уже наступило. Давай-ка на пару часиков по домам, а потом в клинику к Немовой. Может, ее показания прояснят что-либо.
— Немова нуждается в длительном лечении, у нее тяжелая психическая травма, — категорически заявил врач.
— Но она, возможно, преступница! — не сдержавшись, выкрикнул Горшков: этого только не хватало.
— У нас она больная, — бесстрастно констатировал врач.
— Ну, хорошо. Я могу с ней побеседовать?
— В данный момент можете. Ей только что сделали растормаживающий укол.
В сопровождении медсестры Горшков прошел к палате Немовой. Дверь палаты постоянно запиралась на ключ. Щелкнул замок, он вошел.
— Постучите, я подожду за дверью, — и медсестра заперла за ним.
В клинике было несколько спецпалат, где содержались подозреваемые в преступлениях, которые нуждались в проведении психиатрической экспертизы на вменяемость. В такой палате находилась и Немова. Неслышно приблизившись к кровати, Горшков долго смотрел на мертвенно-бледное лицо с темными полукружьями закрытых глаз.