— Гражданка Немова, вы меня слышите?
Веки дрогнули, но глаза не открылись.
— Кто вы?
— Я старший следователь Горшков, вы были у нас ночью.
— Вы ее нашли?
— Пока нет.
Врач предупредил, что больную нежелательно волновать, иначе ее состояние может резко ухудшиться.
— Ядвига Павловна, вы не могли бы рассказать, что произошло? Как вы оказались возле избушки? И почему? — Он старался задавать второстепенные вопросы, хотя уже знал на них приблизительные ответы.
— Я боялась за девочку и поехала следом. Он мог обидеть ее, — бесцветным голосом ответила Немова. — Я стояла возле двери и вошла в дом, когда погас свет.
— Зачем?
— Еву надо было спасать.
— Она кричала? Звала на помощь?
— Нет, она не могла этого сделать.
— Но почему? Ей заткнули рот? Связали?
— Нет, она была без сознания.
— С чего вы взяли? Вы же не могли ее видеть. Было темно! — Горшков невольно повысил голос.
— Я знала. У нее был устойчивый отрицательный рефлекс на мужское тело. Это было неизлечимо. А эти садисты…
— Значит, вы хотели убить его?
— Ну конечно же! Неужели непонятно? Когда я поняла, что ошиблась, было уже поздно, и я бросилась за помощью к вам.
— Если вы не могли видеть жертву, то как вы могли понять?..
— У Евы такая хрупкая спина и кожа, тонкая, как ткань… Я услышала, как она вскрикнула… — Из закрытых глаз Немовой потекли слезы. — Умоляю, найдите девочку! Может, она жива… — Руки больной задергались.
— Сестра! — Горшков вскочил со стула, застучал в дверь. — Доктора!
Через несколько минут лечащий врач Немовой появился в кабинете, где его ожидал Горшков.
— Как она? — нетерпеливо спросил он.
— Нормально. Она уснула.
— Доктор, мне нужно взять у нее показания, она должна расписаться. Когда это можно будет сделать?
— Не могу сказать определенно. У нее паралич век, надеюсь, временный.
— В таком случае, буду ждать вашего звонка.
— Да, Сеня, плохи наши дела. Преступница может избежать наказания за свои преступления, оставшись др конца дней в психбольнице.
— Разве есть худшее наказание? Помните, у Пушкина: «Не дай мне Бог сойти с ума! Нет, легче посох и сума».
— Все это так, друг Сеня. Но тогда это дело останется неразгаданным и будет мучить меня долгие часы, дни, а может, и годы. Ну, это так, лирическое отступление. — Горшков выпрямился на стуле, посуровел. — Еще не все потеряно. Главное сейчас — найти потерпевшую, живую или мертвую. Я договорюсь с твоим шефом, чтобы выделил тебе в подмогу двоих ребят, можно из практикантов. В первую очередь — морг, затем — все до единой больницы с хирургическими и травматологическими отделениями. Далее. Объявления по радио, по ТВ, информацию в газетах — обязательно с фотографией потерпевшей. Придется вломиться в ее квартиру. Санкцию на обыск я организую, а ты бери понятых и действуй. Да, в конце объявления задай вопрос: не заметил ли кто-нибудь чего-нибудь необычного, если находился в указанном месте в указанное время.
— Например, нечистую силу… — пошутил Сеня.
— Арсений, нам не до шуток, — строго оборвал Горшков. — Да, еще. Может, кроме Яковой, в этой местности в этот промежуток времени видели кого-то еще. Я сейчас поеду к Дудникову, надо кое-что уточнить. Вопросы есть?
— Пока нет.
— Тогда действуй!
Дудников полностью подтвердил свои первоначальные показания.
— Вы утверждаете, что Ева не теряла сознания?
— За кого вы меня принимаете? — возмутился Дудников. — Я что, зверь? Или маньяк? Я… она очень нравилась мне…
— Я вам верю. Скажите, куда, по-вашему, могла исчезнуть Ева?
— Если бы я знал!.. — горестно вздохнул Дудников. — Просто ума не приложу. Если бы эта горбунья не была с вами, я бы подумал, что она вернулась и увезла Еву. Но…
— Когда вы бывали с девушкой в кино, в кафе, в парке, вы не замечали, что кто-то следит за вами?
— Не-ет, — удивленно протянул Дудников. — Мне даже и в голову не могло прийти такое. Зачем?
— Ну, скажем, отвернутый ухажер или бывший любовник, случайно встретивший Еву в вашем обществе.
— Но она говорила, что у нее никого не было!
«Странно, а те двое? Хотя уж они-то никак не могли следить за ней, ибо давно уже покойники», — подумал Горшков.
— Что ж, будем искать, — с наигранной бодростью сказал он.