— Почему?
— Да потому, что эпиане никуда не улетали. Я чувствую: они здесь, рядом. Однажды проснемся, а вокруг нас бурлящие города. Навигатору такого не понять. Он человек правил, а такому никогда не понять логику сверхцивилизации. Сама наша экспедиция бессмысленна, ей ничего не добиться. Они ищут эпиан, а надо найти их душу. Эх, мне бы найти один-единственный холст, одну картину. Неужели среди миллиардов оставшихся рам мы не найдем хотя бы одну с картиной? Вот тогда… смотрите!..
Он потащил туристов к своей картине и едва не свалил ее.
— Что я изобразил? Говорите.
— Ну, аллею. Осень.
— Чепуха! Смотрите в глубь. Нет? Это ведь окно в рай, в сказочный храм. Неужели не чувствуете, что там, в сокрытой дымкой дали, таится ответ на ваш самый главный вопрос? И что в глубине аллеи к вам может подойти самый лучший ваш друг?
Он хмыкнул:
— Да не хочу я здесь ни с кем встречаться. Мне и одному хорошо.
— Не спорю, тебя так воспитали. Нас воспитали. Мы — союз одиночек. Я ни в коем случае не критикую Правила, но они лишили нас права на убеждения, а с убеждениями мы потеряли и лучшую часть души. Вместо того чтобы выстрадать общие идеалы, мы замкнулись в себе. Общество распалось на молекулы, а о чем молекулам говорить друг с другом? Мы обрели инфосферу, но потеряли настоящих друзей.
— Идеалы, настоящие друзья — ведь это все древний хлам, отвлекающий отдела и развлечений. Зачем он нужен?
— Тебе я не могу объяснить. И все-таки: жили когда-то замечательные, великие люди, которые мечтали о всечеловеческом братстве, о том, чтобы спасти мир не запретами, а душами, о том, чтобы не к разъединению прийти, а к единству. Да, мы разбежались, чтобы не покусать друг друга, а счастливы ли мы?
— Разумеется. Мы счастливы! — звонко воскликнула Она. — И не меньше эпиан.
— Эпиане, — Художник вновь перешел на шепот-бормотанье, — надеюсь я на них. Это был счастливый мир, и только через искусство мы поймем его душу. Только бы найти то, что было в рамах. Уверен, мы увидим прекраснейшие картины!
Раздался звонок общего вызова. Связь была плохая, но голос Навигатора все узнали сразу.
— Всем, и в первую очередь — Художнику. Я нашел фрески с изображением не пустых рам. Похоже, это действительно картины, да еще прелюбопытные. Нашему Художнику понравится. Даю координаты…
Коммуникаторы определяли место, откуда приходит сигнал, с точностью всего в сто метров, поэтому Он, Она и Художник внимательно слушали Навигатора. В его голосе иногда прорывалась саркастическая хрипотца. Наверное, эфир шалил.
Туристы на своем двухместном аэре прилетели первыми и сразу прошли в зал, где их встретил Навигатор. На громадной фреске были изображены идущие эпиане со знакомыми серебристыми и на этот раз не пустыми рамами в руках.
Движение на фреске было организовано от центра, от стоящего там ясноликого юноши с палитрой в руках; именно от него во все стороны расходились улыбающиеся, счастливые эпиане, несущие большие картины в знакомых серебристых рамах.
Он и Она переглянулись, и грянул молодой смех. На всех холстах во весь их размер было изображено одно и то же — черный прямоугольник.
Смех стих. Вошел Художник. И когда все улетели на корабль, он еще долго стоял перед фреской, перед черными прямоугольниками, вглядываясь в их бездонную пустоту.
Мировые религии запрещены.
Национальные религии запрещены. Культ предков запрещен.
Реклама религий запрещена.
Допускаются лишь частные боги.
Запрещены любые воззрения, утверждающие святыни превыше человека.
Нарушители запретов караются пятилетним сроком отчуждения от инфосферы.
— А я знаю, куда делись эпиане!
— Не может быть.
Он попытался притянуть подружку к себе. Она осторожно отстранилась.
Мимо летучего сада, на газоне которого лежали юные туристы, проплывали редкие золотистые облачка. Солнце заваливалось к горизонту. День катания на зеленом островке летучего сада заканчивался.
Она сказала:
— Помнишь, Навигатор говорил, что черные прямоугольники — это инфоэкраны, входы в эпианскую инфосферу.
— Ну?
— Вот эпиане и ушли в свои экраны!
— Не смешно. Все эти уходы в виртуальные миры стали общим местом двести лет назад.
— Пусть. А в чем я не права?
— Ладно. Куда тогда делись сами экраны?
— Не знаю.
— То-то.
— Полетели к Художнику, мне интересно его мнение.
Он хотел что-то сказать своей подружке, но передумал. Вздохнул только и поднялся с травы.