Анжела предстала в полуобнаженном виде, мягко улыбаясь, приблизилась к нему. Сергей почувствовал неодолимое желание. Потянулся за сновидением; оно вопреки ожиданиям не растаяло, а нежно прикоснулось к его груди, повело рукой ниже, ниже…
Сергей проснулся от прикосновения. Тонкая, полная изящества рука нежно и неумолимо приближалась к низу живота. Алтаев вздрогнул, потер глаза спросонья. Перед ним сидела Анжела.
— Ты? — опешил Сергей. — Ты как сюда попала?
— Через дверь, — тихо сказала неприступная однокурсница. — Меня впустила какая-то женщина. Это твоя жена? А впрочем, не важно. Я не могу без тебя больше, Сережа. Я пришла, порвала всю свою жизнь, бросила мужа, перечеркнула все, что было до того. Я не могу без тебя.
Ее рука тронула его волосы, потом снова пустилась в путешествие по телу довольно замысловатыми путями.
— Ты же тоже этого хочешь, — ласково шепнула она.
Сергей не ответил. Я сплю, пронеслось в голове, ущипните меня посильнее.
— Все, что ты хочешь, — так же тихо произнесла ночная гостья и ощутимо ущипнула Сергея, потом снова принялась ласкать, добавила: — Но так, по-моему, приятнее.
— Черт побери, — выругался Сергей; поток скачущих мыслей вдруг оборвался, и он притянул к себе девушку: — Иди сюда.
Проснулся он поздно. Тело после ночных забав приятно гудело. В квартире было тихо, только на кухне что-то погромыхивало. Света или Анжела? Сергей приподнялся, диван жалобно скрипнул.
Алтаев встал, обернул вокруг талии сложенный вдвое плед и поплелся на кухню. Светы у плиты не было, Анжелы там, впрочем, тоже не оказалось. Над сковородой колдовал коренастый проводник. На звук шагов Трен-зив обернулся и расплылся в добродушной улыбке:
— Доброе утро, Сергей Борисыч, как спалось?
Сергей не нашелся, что ответить, а чертов проводник продолжил радушно-суетливо:
— Да вы присаживайтесь, присаживайтесь. В ногах правды нет, говорят. Сейчас завтракать будем. Вы как к яичнице относитесь? Положительно? Вот и славно. Ваша жена вам, кстати, записочку оставила.
Трензив протянул Сергею лист в клеточку с ободранным краем. Тот принял лист и задумчиво уткнулся в рубленые фразы, накарябанные нервным почерком:
«Ну и скотина же ты, Алтаев! Не желаю тебя больше знать. И не звони мне никогда».
— Ушла и вещи собрала, — добавил проводник.
Сергей тупо поглядел на бумажку, потом перевел взгляд на приспешника дьявола и вдруг неожиданно взорвался:
— Какого рожна! Что все это значит, черт вас задери!
— Ну вот, — печально усмехнулся Трензив, — начинается. Организовать задирание меня чертом невозможно, по той причине, что это членовредительство, нанесенное одной из сторон, заключивших договор. А что до остального, то вы сами пожелали…
— Это не я, — чуть успокоился Сергей. — Это мое подсознание.
— Вот только Фрейда мне не надо, — скривился проводник. — Сознательное, бессознательное… Он, кстати, тоже был нашим клиентом. Иначе с чего бы человек, закомплексованный настолько, что не мог девственности лишиться до весьма зрелого возраста, умудрился с такой легкостью раскрутить столь бредовую концепцию?
— Меня не волнует Фрейд, — оборвал поток воспоминаний Сергей. — Мне интересно, где Света?
— Сейчас? На работе. А вообще, уехала обратно в свою квартиру. По месту прописки, так сказать.
— Ну, хорошо, — сдался Сергей. — Светка ушла из-за моих желаний. А Анжелка? Я ведь ее, кажется, сюда желал?
— Кажется, вы желали ее на одну ночь? — поправил Трензив.
— Но Светку-то я желал не на одну ночь!
— Не кипятитесь, Сергей Борисович, — заворковал проводник. — Что вы заладили: «Светка, Светка». Вам ведь достаточно только пожелать, и она вернется. Насовсем. И будет вас любить до гробовой доски, прощая любую измену. Хотите?
— Нет, — подумав, отозвался Алтаев.
— Вот и славно. А теперь кушайте яичницу. Кушайте и слушайте. Вот ваш договор, заверенный и подписанный обеими сторонами. Как вы помните, он может быть разорван в одностороннем порядке. Правда, я не думаю, что вы захотите его рвать. Но тем не менее, по договору, договор остается у вас. Смотрите, не потеряйте, а то в случае чего рвать нечего будет.
Сережа слушал, уплетая острую, сдобренную кучей специй яичницу с колбасой. То, что казалось сначала глупой шуткой, стало вполне реальным фактом, от которого теперь отмахнуться нельзя. Договор лег перед ним на стол. Алтаев пробежался глазами по тексту, полюбовался появившимися в конце печатью и каллиграфическим вензелем хозяина преисподней, затем сложил листок и запихнул его во внутренний карман пиджака. И тут же вздрогнул.