Ведь пришел на кухню, завернутый в плед, а теперь сидит в костюме, при галстуке. Сергей удивленно воззрился на проводника, тот пожал плечами:
— Вы хотели убрать договор в карман пиджака, значит, вы хотели, чтобы на вас был пиджак. Не смотрите так на меня, костюм от Кардена, очень неплохой. И галстук тоже ничего, ручная работа. Один художник по батику сотворил. Между прочим, у него этот галстук стоит семьсот долларов, да и то, ежели поторговаться. Если вы считаете, что это дешевый галстук, то можно его и поменять, но к этому костюму он подходит очень хорошо. Хотите поменять?
— Хочу приписку к договору, — сердито пробурчал Сергей. — Чтобы исполнялись только те мои желания, которые сказаны вслух или подуманы только сознательно, а не бессознательно, во сне, под наркозом или гипнозом. Это можно?
— Это можно, — благосклонно кивнул Трензив.
На работу Сергей приперся с большим опозданием и совсем не для того, чтобы работать. Очень хотелось поговорить с директором. Начальство в последнее время достало хуже некуда, а другую работу найти Сергей не мог, потому сидел и молчал в тряпочку. Теперь надобность в подобном сдерживании эмоций отпала. Ни от работы, ни от начальства он больше не зависел.
Любовь Дмитриевну, изящную для своих сорока пяти директорскую секретаршу, Сергей попытался игнорировать. Он просто пер мимо, но та была начеку.
— Куда вы, Сережа? Олег Феликсович занят, — встала на пути секретарша. Сейчас она напоминала сторожевую башню, если, конечно, башня может иметь бюст весьма себе нехилого размера.
— Дорогая моя, — беспечно отозвался Сергей. — Я бы хотел, чтобы вы не совали свой припудренный носик в чужие дела.
В глазах Любы молнии заполыхали с такой скоростью, будто бы там заперли Перуна и Зевса на пару. Секретарша открыла рот и тут же снова его закрыла. На лице ее возникло неимоверное удивление, явно хорошо очерченный дорогой косметикой ротик захлопнулся вопреки желаниям его хозяйки. Сергей мысленно возликовал, любуясь произведенным эффектом.
— А теперь, Любочка, — сладко произнес Алтаев, — приготовьте кофе. У нас с шефом будет деловой разговор. Мне покрепче и сахару пять ложек на чашку, а Олегу — как пожелаете.
Любовь Дмитриевна кивнула и отступила, сдавая позиции. Нет, не башня, мелькнуло у Сергея, если может менять дислокацию, тогда скорее танк. Танк с бюстом. Не особо церемонясь, легким пинком он распахнул дверь, вызывавшую когда-то трепет.
Олег Феликсович в это время был занят крайне важным делом. Он качал из Интернета порнуху, а так как подобного добра в сети качать не перекачать, то и работы у директора было непочатый край. От грубого вторжения, разомлевший шеф не просто вздрогнул — подскочил. Дабы не оказаться застигнутым врасплох, Олег Феликсович ткнул в кнопку «пауэр», отрубив компьютеру все возможности докачать очередную картинку. Когда директор увидел, кто отвлек его от работы, внутри закипела ярость.
— Что это значит, Алтаев?! — возопил Олег в праведном гневе. — Какого черта?! Люба, почему вы позволяете…
— Звук убавь, — попросил Сергей.
Как по мановению волшебной палочки, в кабинете наступила тишина. Шеф продолжал, напрягая связки, открывать рот. Лицо его побагровело, на лбу и на шее вздулись уродливыми змеями вены, но звука не было. Наконец он удивленно затих и уставился на Алтаева.
— Не напрягайся, Феликсыч, — нагло ухмыльнулся Сергей. — Инфаркт хватит. Я теперь могу к тебе как угодно заходить и когда угодно. Я теперь вообще все могу, так что смирись.
Начальник посмотрел на него с мольбой в глазах, и Сергей смилостивился:
— Ну, говори, чего хотел, только без воплей.
— Что вы хотели, Сергей Борисович? Повышения зарплаты, перевода на должность? — залопотал Олег не своим голосом, тихим и подавленным.
Сергей снова усмехнулся. Шеф, видимо, и сам понял, что происходит с ним что-то не то, и снова взорвался:
— Какого черта я несу?! Какого хрена ты сюда вламываешься?! И что, черт подери, здесь…
— Звук, — провозгласил Сергей и щелкнул пальцами.
— …происходит? — шепотом закончил Олег Феликсович.
Сергей прошелся по кабинету, уселся в кресло напротив начальства, откинулся на спинку и закинул ноги на стол. В дверь тихо постучали, вошла Люба с подносом. На подносе дымились и исходили ароматом две чашки кофе. Между ними устроились сахарница, кофейник, маленький кувшинчик с молоком, блюдце с лимоном, бутылка коньяка и вазочка с конфетами. Любовь Дмитриевна четкими, отточенными движениями быстро расставила все это богатство на столе и, прихватив поднос, удалилась.