Отчего-то Сергей уверовал в то, что его не найдут, пока он сам себя не обнаружит. А обнаружить он себя может, только загадав желание. Последнее было загадано за много миль отсюда; значит, найти его будет не так просто. Только ничего не желать, благо это не сложно, ведь денег у него полно, бумажник забит кредитками. А обналичить можно где угодно.
Он притормозил у небольшого придорожного мотельчика, с отцовской лаской посмотрел на спящую Ольгу. Его пальцы тихонько потеребили ее за плечо:
— Ольга Вячеславовна, проснитесь. Мы приехали.
В мотеле он снял номер на двоих. Им безропотно выдали ключи, проводили в номер, а потом еще долго обсуждали, с чего это такого молодого мальчика потянуло на такую тетку, не иначе как склонности к геронтофилии. Сергею, впрочем, все эти пересуды были до лампочки, так как разговора он не слышал. А если бы даже и слышал, то лишь пожал бы плечами. Его сейчас заботило другое.
Сергей сидел перед Ольгой Вячеславовной в номере мотеля, уткнувшись лицом в подставленные ладони. Он рассказал ей все… ну, не все, но многое. Должен был рассказать. А так как рассказчиком был хорошим, за время повествования успел пережить все события прошлых месяцев заново.
— Мне жаль вас, Сережа, — тихо сказала Акименко. Ольга была на удивление молчалива и серьезна. — Что теперь?
— Теперь? — Сергей встрепенулся. — Теперь я хочу бежать.
— Куда?
— Не важно. Можно сказать, что уже убежал, — горячо заговорил Алтаев. — Куплю этот мотель, оформлю на ваше имя, устроюсь к вам управляющим. Чисто формально. Никаких желаний больше. Никто меня не найдет. Ни ангелы, ни черти, ни зеленые человечки, ни бессмертные, ни ублюдки-сатанисты. Никто!
— От кого вы бежите, Сережа? — будто не слыша его, тихо спросила Ольга. — От себя? Вам тесно с самим собой? Или вы ищете что-то?
Сергей дернулся, будто получил хорошую оплеуху.
— Ищу? Да ищу! Ищу человеков! А нахожу людей. Я все время думаю, все время пытаюсь понять, почувствовать… Кому я нужен. В самом деле, кому мы нужны? Вот я. У меня есть деньги, у меня есть… Да у меня все есть, и к этому всему, которым я щедро делюсь с окружающими, у меня есть некоторая степень обаяния. Вокруг меня может быть столько народу, сколько я захочу. Ровным счетом любой может влюбиться в меня до беспамятства. За что? За то, что я успешен, за то, что уверен в себе, за то, что мне легко и весело. А те, кого это раздражает, все равно влюбятся в меня, стоит только пальцами щелкнуть. Но на самом деле… на самом деле я не нужен им. Им нужна моя маска, лучи славы, все, что угодно, но только не я сам. Я сам им не удобен.
— А может быть, стоило бы перестать думать о себе? — тихо спросила Акименко. — Попытайтесь помогать людям, давайте людям.
— Что я им могу дать?! — взревел Сергей бессильно. — Я не могу пожелать мира во всем мире, счастья для всех или панацеи от всех болезней. А помогать каждому понемногу… Что я могу дать? Денег? Благ земных? Эти блага не делают людей счастливее, а только портят характеры. Я не могу дать ничего и никому. Я не могу дать ничего даже себе. Знаете, Ольга Вячеславовна, кто в этом плане устроился лучше всех? Черти в аду и ангелы на небе. И тем и другим до фени войны, болезни и страдания. Им наплевать на людей. Им вообще на все плевать. Они сидят и забавляются вербовкой душ. И даже на души эти им плевать. Не нужны им души. Это уже просто как игра, кто больше понахапает. Только одни покупают души за деньги и возможность погрешить вволю, а другие — за жалкое подобие морали и проявление добродетели. Вот и вся разница между небесной канцелярией и девятью кругами ада.
Акименко поднялась и подошла ближе к Сергею.
— Мне жаль вас, Сережа, — повторила она. — А зачем вы все это рассказываете мне?
— Я хочу бежать и затеряться, — выпалил Сергей. — И я хочу дать вам кое-какие земные блага, чтобы вы помогли мне. Я готов просить вас о помощи. Мне нужна ваша помощь.
Алтаев посмотрел на женщину с мольбой, та ответила суровым взглядом.
— Вы поможете мне?
— Нет, Сережа.
— Жаль, — горько произнес Сергей. — Я не хотел так. Честно не хотел. Но что еще остается?
Он посмотрел на Ольгу как-то по-новому. В глазах женщины мелькнуло непонимание.
— Вы поможете мне, — медленно и четко, с непробиваемой уверенностью проговорил Сергей.
Голос Акименко надломился, будто его били батогами:
— Хорошо, Сережа. Чем я могу вам помочь?
Следующим утром двое русских, мужчина и женщина, вышли из небольшого придорожного мотеля, молча сели в старенький неприметный «Форд». Машина тихо заурчала мотором, тихо выехала на трассу и тихо скрылась вдали. Больше двух русских в этой местности никто никогда не видел. Еще несколько раз поминали в разговоре молодого парня с теткой в годах, вздыхали — куда это мир катится? — а потом и вовсе забыли о том, что эти двое здесь когда-то останавливались.