– И кто же это?
Несмотря на то что в тоне Люциферы открыто читалось равнодушие, граф мягко улыбнулся, будто ему и этого было достаточно.
– Предложение о браке пришло из владений герцога Хайнта.
Хайнт? Где-то она уже слышала это имя. Когда Люцифера наконец поняла, о ком речь, ее лицо презрительно скривилось. Тот самый Хайнт. Как она могла забыть?
– Седекия Хайнт!
– Верно! Ты угадала. Какая же у меня умная дочка! Это имя твоего жениха. К сожалению, герцог Хайнт скончался, и теперь этот титул перешел к его сыну. – Граф ласково погладил Люциферу по голове.
Седекия Хайнт. Это же тот самый Черный Лев с полей сражений. Безжалостный зверь, который будто намеревался сжечь всю Ольшу дотла. Он прославился тем, что на местах, через которые проходил его отряд, не оставалось ни единой травинки.
Кроме того, ему довелось встретиться лицом к лицу с тогдашней Эстель.
Ну почему именно он? Люцифера не могла поверить, что предводитель некогда вражеских войск теперь стал ее женихом. Как ни парадоксально, но только сейчас, оказавшись в таком невероятном положении, она смогла до конца осознать, что находится в теле Люциферы Айдин, подданной Яншгара.
– Он просил передать, что приедет к нам с визитом через пару дней.
– …
– Очень неожиданно, не правда ли? Покойный герцог Хайнт действительно сдержал свое слово.
– Что?
На вопрос Люциферы граф Айдин лишь покачал головой, будто говоря, что не имел в виду ничего важного. Вдруг на его лицо легла мрачная тень, и он спросил:
– Люци, тебе не нравится жених? Ты по-прежнему не можешь забыть наследного принца?
Наследный принц? О чем он вообще говорит?
Когда Люцифера вопросительно посмотрела на графа, он уже крепко держал рот на замке. По его поведению становилось понятно, что он что-то скрывает.
Неужели хозяйка этого тела крутила роман с наследным принцем Яншгара? Эта девушка и в самом деле была весьма своеобразна. Люцифера тяжело вздохнула. В последнее время она слишком часто вздыхала.
Герцог Хайнт прибыл с визитом через два дня ровно в полдень. Визит считался неофициальным, скорее, посещением больного, и наряжаться не было никакой необходимости, но служанки все равно тщательно привели Люциферу в порядок и красиво одели.
В первую очередь ее отправили в теплую ванную с цветочными лепестками. Затем Люциферу так сильно напудрили, что она даже закашлялась. Ее губы смочили цветочной водой, чтобы придать им живости. Волосы Люциферы, на ее взгляд и так достаточно блестящие, горничные принялись намазывать маслом и безустанно расчесывать.
Если нужно так готовиться, еще даже толком не оправившись от недуга, то какую же головную боль приносят приготовления к приемам? И как только женщины справляются с таким тяжким трудом?
Люцифера ушла глубоко в мысли. Силы сами собой покидали ее. Если подобные занятия выматывают так же, как и тренировки, то Люцифера предпочла бы размахивать мечом.
«Фехтование, по крайней мере, давало мне чувство бодрости. Да и для физической силы это полезно! Какая прекрасная вещь – тренировки!» – думала девушка, хотя понимала, что теперь они для нее невозможны.
Это тело не подходило для владения мечом: в нем не было даже жира, не говоря уже о мышцах. Оно настолько плохо восстанавливалось, что последствия падения в воду и голодовки до сих пор не проходили.
Если бы Лиам увидел, как она с толстым слоем косметики на болезненном лице сидит в постели в ожидании герцога Хайнта, то просто лопнул бы от смеха. Люцифера начала вспоминать рыцарей, которые находились под ее командованием. Лиам, Бальдер, Аника, Ойген… Чем они сейчас занимаются? Получили ли они помилование в качестве награды за ее голову?
Обхватив руками колени, Люцифера опустила голову и погрузилась в мрачные мысли. Горничная, ожидавшая прибытия герцога вместе с леди Айдин, казалось, нервничала даже сильнее, чем ее госпожа, и в ужасе воскликнула:
– Госпожа, так у вас спутаются волосы!
– Я едва оправилась от недуга. Неужели мне обязательно беспокоиться о волосах?
В этот момент в дверь вежливо постучали. Служанка глазами подала Люцифере знак. Судя по всему, горячо ожидаемый герцог Хайнт наконец прибыл. Он оказался на удивление пунктуален и пришел ровно в обещанное время. Послышались звуки грузных шагов. Дверь открылась, и их взгляды пересеклись.
Разумеется, входить в спальню женщины считалось дурным тоном, но, поскольку он теперь являлся ее женихом, а она все еще оправлялась от болезни, на сей раз это сочли дозволительным.