В глазах Эстель тело Люциферы представлялось бедствием грандиозного масштаба. Она не могла сделать ничего из того, что желала ее душа, и не понимала, как Люцифера вообще умудрялась носить на себе такое огромное количество косметики и выезжать на торжественные приемы.
Люцифера поставила перед собой крайне простую задачу: в первую очередь укрепить физическую силу. Она не могла управлять этим ни на что не годным телом так, как в прошлой жизни управляла своим телом, но она хотела хотя бы нормально ходить. И, раз уж на то пошло, иметь возможность себя защитить. Люцифера сомневалась, что рискует попасть в опасную ситуацию, когда все вокруг сдувают с нее пылинки, но это точно не повредит.
– Госпожа!
– Я делаю что хочу.
– Я доложу обо всем господину.
– Это бесполезно. Я все равно сделаю по-своему.
Служанки быстро смекнули, что их всегда грубая и жестокая молодая госпожа стала более кроткой, хоть и не менее упрямой. Так, самые проницательные из девушек постепенно поняли, что Люцифера начала проявлять к ним если не доброту, то благосклонность. Их потерявшая память госпожа стала немного неловкой, но более великодушной, отчего нравилась им все больше и больше. Люцифера была старше своих служанок, но покорно принимала их уход и заботу, словно птенец.
– Тогда я раскрою над вами зонтик от солнца.
– Он мне мешает. У тебя только рука разболится, я ведь гораздо выше. Так что не нужно… Как, говоришь, тебя зовут?
– Лоиза.
– Точно, Лоиза.
Помимо всего прочего, появилась еще одна перемена: Люцифера стала проявлять дружелюбие к служанкам и даже старалась запомнить их имена. Естественно, ее попытки оказывались безуспешны, и Люцифера все равно каждый раз путала их, но она хотя бы старалась.
Раньше из-за свирепого и вспыльчивого нрава леди Айдин жизнь в особняке напоминала хождение по тонкому льду, но теперь по неведомым причинам все изменилось: вместе с характером Люциферы смягчилась и атмосфера во всем поместье. Домочадцам стало легче дышать, и их жизнь заиграла яркими и веселыми красками. Казалось, будто в душе каждого наконец наступила весна.
Горничные помнили жестокость Люциферы, но сильной неприязни к молодой госпоже не испытывали. В их понимании именно так и должны были вести себя те, кто выше их по статусу. Для прислуги леди Айдин казалась слишком далекой и неприкосновенной, чтобы ее ненавидеть. Однако теперь она каждым своим действием все больше облегчала их души, успевшие за это время наполниться тоской. Ведь если человек, который обычно плохо к тебе относился, однажды сделает что-то хорошее, это навсегда останется в твоем сердце.
Люцифера порой не позволяла девушкам выполнять тяжелую работу. На возражения горничных о том, что она была еще более слабой и хрупкой, чем они, леди Айдин восклицала: «Что за вздор? Разве вам такое под силу? Оставьте это мне», что уже несколько раз становилось поводом для ворчания дворецкого.
С каждым разом слуги только больше убеждались в том, что госпожа Люцифера не была плохой с рождения, а стала такой вследствие не совсем верного воспитания.
Не только прислуга, но и сам граф радовался, видя, как изменилась Люцифера: его дочь перестала капризничать и казалась всем довольной. Все начали привыкать к Эстель в обличье Люциферы.
В конце концов Люцифера вняла просьбам горничной и отправилась в свои покои. Как только она вошла в дом, одна из служанок подала ей коробку.
– Что это?
– Подарок господина. Вы просили купить это для вас.
Открыв коробку, Люцифера увидела то, о чем так мечтала: кинжал. Но он оказался не настоящим оружием, а всего лишь роскошным аксессуаром. Массивные ножны, украшенные драгоценными камнями и жемчугом, были выполнены из нефрита прекрасного молочного цвета, что делало их слишком тяжелыми, чтобы носить с собой.
Люцифера с трудом вынула клинок из увесистых ножен и осмотрела лезвие. Само по себе оно казалось довольно острым, но вот его прочность оставляла желать лучшего. Смешно было даже подумать, что такой кинжал можно носить для самозащиты. В случае нападения его отберут первым, чтобы продать подороже.
«Леди не защищают себя сами, их защищают мужчины, – подумала Люцифера равнодушно. – Но куда это годится?»
Ей легко удалось заполучить кинжал под предлогом того, что на улицах сейчас неспокойно. Однако Люцифера ошибалась, думая, что граф достанет ей настоящее орудие убийства только потому, что она попросила.
Люцифера повесила подарок на шею и принялась его рассматривать. Казалось, этот кинжал был отражением ее самой – острый серебряный клинок, вложенный в тяжелые, чересчур роскошные ножны. Это описание отлично подходило Эстель, запертой в теле Люциферы.