Сед вздохнул. Ну почему ему выбрали именно такую невесту?
– Похоже, теперь ничего не поделаешь, – недовольно пробормотал он.
Бернард тоже вздохнул, вторя терзаниям своего господина. Наверняка имелся способ расторгнуть помолвку, но это требовало согласия обеих семей. Граф Айдин, зубами вцепившийся в род Хайнт, ни за что на это не пойдет.
– Передай им, что я заеду через пару дней.
Когда девушка открыла глаза, перед ее взором предстала роскошная люстра, сияющая в ярких солнечных лучах. Эстель моргнула. А затем мигом вспомнила все, что с ней произошло.
Она собиралась что-то сообщить Халиду. Что именно, Эстель не помнила. Наверняка что-то по поводу их военной тактики. В середине разговора Халид внезапно захотел ее обнять. В самом прямом смысле этого слова. А когда Эстель, удивленная неожиданным жестом, широко раскрыла руки и обняла его, Халид вонзил в ее живот отравленный клинок.
Но она была жива. Жива и здорова. Вместе с этим осознанием к ней пришло чувство облегчения и радости.
«Халид, вот же гаденыш! Сделал вид, что прирезал меня!»
Если подумать, это было единственным объяснением произошедшему. Парень ни за что бы не стал ее убивать. Ну каков засранец! Лежа на спине, Эстель улыбнулась собственным мыслям.
Халид был в своем репертуаре. Все происходящее соответствовало его отвратительному нраву: он часто разочаровывал Эстель своими поступками, будто испытывая ее доверие, но затем непременно переворачивал ситуацию в свою сторону, наслаждаясь сменой эмоций на ее лице. Однажды он так сильно разозлил Эстель, что получил удар кулаком прямо в лицо, после чего потерял всякое желание вытворять что-то подобное.
Как бы то ни было, не оставалось никаких сомнений в том, что это очередная хитрая уловка Халида, придуманная ради ее спасения. Он намеренно притворился, что хочет ее убить, и привез сюда. Неужели он действительно забрал Эстель с поля боя и бежал с ней против ее воли? Не удивительно, ведь в тот момент Эстель готовилась расстаться с жизнью. Тогда она думала, что шансы на выживание равны нулю.
Должно быть, он спас ее, вынеся из сражения, и где-то тайно укрыл. Эстель не могла придумать другого объяснения произошедшему.
«Если все так, как я думаю, Халид, ты – труп».
Сжимая в руках одеяло, Эстель приподнялась на кровати. Она не заметила, что на ее мягких белоснежных ладонях не осталось и следа от былых мозолей. Эстель окинула взглядом одеяло, которым была укрыта.
«Ох, это что, особняк какого-то аристократа?!»
Одеяло было выполнено из шелка красного цвета с едва заметным жемчужным переливом. Эстель неосознанно погладила его ладонью. Оно оказалось невероятно мягким на ощупь. И какой только дворянин смог позволить себе такую роскошь в военное время?
Эстель склонила голову набок и, нахмурившись, задумалась. Кстати, а где ее меч? Ну конечно! Наверняка Халид знал, что, очнувшись, она тут же схватится за оружие, вот и припрятал его.
В этот момент двери широко распахнулись, и в комнату вошла горничная. Наряд служанки показался Эстель немного непривычным, такие одежды в ее стране не носили, но она все равно приветственно улыбнулась, ведь как раз собиралась пойти кого-нибудь поискать. Однако, увидев улыбку Эстель, горничная сильно побледнела и произнесла:
– П-прошу прощения, госпожа! Я не знала, что вы очнулись!
На ее лице застыл страх, но Эстель не обратила на это внимания, у нее возник вопрос поважнее. Как она ее только что назвала?
– Госпожа?
В обществе было принято называть девушек этим словом, но с тринадцати лет Эстель не доводилось слышать такое обращение: после того как она переехала к Халиду, никто ее так не называл. Нет, на самом деле была парочка храбрецов, которые посмели унизить ее, используя это обращение, но всех, кто дерзнул совершить такой поступок, она хладнокровно растоптала.
– М-моя ошибка достойна смерти. Прежде чем входить, мне следовало постучаться и дождаться разрешения.
Эстель нахмурилась, увидев, что служанка уже стоит на коленях. Что с ней такое? К чему так пресмыкаться? Было неприятно смотреть, как столь юная девушка, даже моложе нее самой, находится в таком положении.
– Поднимись, – произнесла Эстель как можно более дружелюбно, отчего на лице горничной проступил румянец.
Эстель почувствовала замешательство: она ведь не жизнь ей спасла, отчего же девушка так благодарна?
– С-спасибо!