– Я всего лишь хотел сказать, что не стоит говорить об этом кому попало.
Иногда его высказывания опасно приближались к грани, переступать которую не следовало. Эстель порой казалось, что только удар по его самому уязвимому месту может вставить ему мозги на место. Но так как смельчаков, отважившихся бы на это, не находилось, ей оставалось только терпеть.
– Если наденешь форму на размер больше, рукава окажутся слишком длинными, и станешь похожа на ребенка. Да и в плечах будет свободнее, выйдет неказисто. Предстать перед королем в любом из этих образов неподобающе.
Эстель тяжело вздохнула.
– Похоже, у меня нет другого выхода: придется снять форму и перевязать грудь.
– Да, так и сделай. Правда, тебе и в этом случае будет тесно, – улыбнувшись, прошептал Халид и погладил ее по коротким пепельным волосам.
– Эй, я же просила не трогать их.
– Извини. Просто у них такой красивый цвет, что мне захотелось прикоснуться к ним.
Эстель прекрасно знала, что у Халида есть эта необычная привычка – трогать ее волосы, поэтому она вздохнула и, расстегивая пуговицы на форме, пробурчала:
– Если хочешь трогать – трогай. А я буду заниматься своими делами. Разве тебе вообще когда-то нужно было мое разрешение?
Она сняла с себя давящий мундир, и Халид, нахмурившись, произнес:
– Конечно, в комнате только я, но не слишком ли ты далеко заходишь? Я ведь в первую очередь мужчина.
– О чем ты? Никогда в жизни женскую грудь не видел? – Эстель раздраженно тряхнула головой, скидывая руку Халида со своих волос.
Пальцы Халида слегка дернулись в воздухе, будто желая вернуться на прежнее место, но затем его рука опустилась. Мгновение он колебался, но вскоре пробормотал:
– Эстель.
– Чего? Говори.
– Рядом со мной можешь вытворять подобные вещи, но прошу тебя, будь осторожна рядом с другими.
– Ладно, буду осторожна.
Это, конечно, хлопотно, но не очень сложно. Эстель кивнула. Она старалась следовать его советам, потому что, давая их, он думал о ней.
Эстель посмотрела в зеркало на стоящего позади нее Халида. Его лицо порозовело, а глаза метались, будто он не знал, куда их девать. В этот момент их взгляды встретились в зеркале и потеплели. Она не знала, какие чувства и мысли таились за этими фиолетовыми глазами. Глубокие, словно ночь, спокойные, словно лес, но самое важное – в их глубине скрывался странный блеск.
Однако что-то казалось неправильным. Халид смотрел как обычно, но она знала, что он никогда, никогда больше не сможет так посмотреть на нее. Тогда Эстель осознала: этот момент уже происходил в ее жизни. Прямо сейчас она видит сон.
Все это осталось в прошлом. Халид всегда улыбался ей, но Эстель никогда раньше не обращала внимания на то, как прекрасно его лицо. Халид никогда не был для нее кем-то большим, чем просто хорошим другом.
И сейчас, потерявшись где-то глубоко в воспоминаниях, Эстель хотела задать ему лишь один вопрос. Именно ему, этому человеку из прошлого, которое никогда не повторится.
– Халид?
– Что?
– Я знаю, что это сон.
Халид ничего не ответил, но его улыбка померкла.
– Почему ты меня убил?
Лицо Халида скривилось. На его губах появилась кривая ухмылка, а застенчивость исчезла без следа.
Что-то хрустнуло.
По зеркалу поползли трещины.
Зеркало рассыпалось на осколки именно в том месте, где отражалось лицо Халида. Когда Эстель обернулась, за ее спиной никого не было.
– Хал!
Люцифера едва смогла разлепить глаза. Ее взгляд уткнулся в потолок, который оказался неожиданно низким. Она хотела повернуться, но осознав, что лежит на узкой поверхности, осталась неподвижна. До ее слуха донеслось ритмичное цоканье лошадиных копыт и скрип колес. Люцифера догадалась, что лежит на сиденье в движущейся карете.
– Полагаю, с твоим рассудком все в порядке, раз ты грезишь о другом мужчине и очнулась с его именем на губах.
Услышав знакомый голос, Люцифера перевела взгляд туда, откуда он доносился. Напротив нее, скрестив руки на груди, сидел Седекия Хайнт собственной персоной.
При виде этого заносчивого лица она понемногу начала приходить в себя.
«Почему я здесь? А, точно. Я хотела догнать Лиама. И пока я пыталась его отыскать, мне не повезло наткнуться на серийного убийцу. А когда все закончилось, приехал этот тип».
Она разлепила губы и хотела что-то сказать, но не смогла выдавить из себя ничего, кроме кашля. Видимо, сказывались последствия удушения.
Глядя на то, как Люцифера сотрясается в приступе долгого мучительного кашля, герцог Хайнт нахмурился и дал бесполезный совет:
– Ты же знаешь, что тебя душили? Сейчас тебе лучше не разговаривать.