Хрупкий побег (ЛП)

Я заставила себя двинуться вперед, сократив расстояние между нами. Его янтарные глаза были прикованы ко мне. Выражение на лице — непонятное, но теплое. Взгляд скользнул по моему лицу, опустился вниз, задержался на бутылках и еде… и замер на Лосе.

— Что это, черт возьми, за зверь?

Именно то, что мне было нужно. Я рассмеялась:

— Его зовут Лось.

— Ему бы подошло имя Зверюга, — не отрывая взгляда, сказал Шеп.

Лось зашипел в ответ, и брови Шепа взлетели вверх:

— Серьезно?

Я улыбнулась:

— Лось немного обидчивый. Он сразу чувствует, если кто-то его обсуждает.

Шеп снова посмотрел на меня. В его взгляде вспыхнул тот самый мягкий жар:

— А что у тебя там?

Я вдруг почувствовала себя неловко. Смущение оттого, что приготовила еду, даже не спросив, голоден ли он.

Шеп, похоже, уловил мою неуверенность:

— Колючка?

Я снова посмотрела на него:

— Подумала, ты, может, голоден.

Улыбка, которая озарила его лицо, была как солнечный удар. Свет и тепло. Она окутала меня и осветила те части внутри, что так давно погрузились во тьму.

— Правильно подумала. — Он кивнул в сторону пикапа. — Сейчас только возьму футболку.

Он не стал ждать ответа — просто быстро направился к машине. А я, конечно, не могла оторвать глаз от того, как его мышцы перекатывались в лучах заката.

Лапа хлопнула меня по ноге. Я посмотрела на Лося:

— Смотреть же не запрещено.

Кот только мяукнул в ответ.

— Давай, я возьму тарелки. А то чувствую, тебе нужно две руки, чтобы справиться с чудовищем, — предложил Шеп, уголки губ дернулись.

— Хорошо, — пробормотала я, голос стал мягче обычного.

— Где лучше перекусить?

Я не думала так далеко вперед. Теперь хотелось себя за это стукнуть. В доме мне было бы слишком тяжело сдерживать панику, но на заднем дворе у меня из мебели — только один лежак.

— Колючка, — тихо сказал Шеп. — Мы не идем в дом. Даже не рассматривай такой вариант. Я весь в грязи, мне нормально и здесь. Главное — чтобы ты чувствовала себя спокойно.

Его слова ранили. Тем, насколько они были добрыми. Настолько понимающими. Все во мне бурлило: стыд, благодарность, облегчение.

— Задняя веранда, — выдавила я. — Можно на ступеньках посидеть.

Шеп снова улыбнулся. И эта улыбка разогнала все тени в моей голове.

— Отлично. — Он уже шагал вперед — не спеша, но уверенно, ведя нас туда, куда нужно.

Новая веранда была с широкими ступенями — они вполне могли сойти за импровизированные стол и стулья. Шеп дождался, пока я устроюсь, и лишь потом сел — на небольшом расстоянии от меня.

Я прикусила щеку изнутри и заговорила:

— Я не боюсь тебя. Не в этом смысле.

Это было глупо — делиться этим. Давать ему такую деталь. Потому что за этим пойдут вопросы. А на них я не могла — или не хотела — отвечать. Но мысль, что Шеп может думать, будто я его боюсь, была невыносима.

Глаза Шепа сверкнули, и уголок его рта приподнялся:

— Может, это я боюсь чудовища?

Лось громко мяукнул, будто сказал: «Вот именно».

— Справедливо. Он и правда немного пугающий, — призналась я.

Но Шеп подвинулся ближе — настолько, что наши тарелки почти соприкасались. Несколько секунд он молчал, прежде чем заговорить:

— Я хочу узнать тебя. Думаю, это поможет нам обоим. Но не хочу задавать вопросы, которые поставят тебя в тупик. Можешь дать мне ориентиры?

Горло сжалось так, что дышать стало трудно, не говоря уже о том, чтобы что-то ответить. Я ценила его прямоту — без лишних заходов и уверток.

— Только про настоящее, — выдохнула я.

Шеп внимательно изучал мое лицо, будто пытался понять, почему именно так, но не стал задавать лишних вопросов. Просто кивнул и спросил:

— Любимый цветок в твоем саду?

Напряжение потихоньку ушло.

— Пионы, — ответила я, махнув рукой в сторону цветущих кустов. Они росли с такой силой, о какой я могла только мечтать. Оттенки розового и персикового, бесконечная красота.

— Они чертовски потрясающие.

Мне стало тепло от этой похвалы.

— И они привлекают колибри.

Шеп снова посмотрел на меня, вникнув в суть сказанного:

— У тебя и кормушек много.

Я кивнула:

— В них что-то есть. Дело не только в красоте. Они крошечные, но отчаянно смелые. И настоящие мастера побега.

Он надолго замолчал, и я сразу поняла, что сказала лишнего. Но, кажется, он понял это тоже. Его взгляд скользнул в сторону, на сад:

— Ты явно хорошо с ними ладишь — с растениями.

Меня охватило облегчение, и я заставила свои сжатые кулаки расслабиться.

— Сначала — нет. Многое погибло. Но примерно через полгода проб и ошибок я начала понимать, что к чему.

— Лучший способ учиться — на практике. Ни одна книга и курс не дадут того, что дает опыт.

Я некоторое время молча смотрела на него.

— Так ты и строительству научился?

Он кивнул, откинувшись на локоть:

— В основном. В колледже я учился на бизнес, брал курсы по дизайну и архитектуре. Все четыре года подрабатывал в строительной бригаде. Но основное — у отца научился.

Мне трудно было представить отца, который берет и учит тебя чему-то настолько сложному, как строительство. Моего почти не было рядом. А когда был — все заканчивалось криками, разбросанными вещами и приездом копов в нашу крошечную квартиру в Северном Голливуде.

Но раз Роудс не говорила ничего про приемного отца, я задумалась — что с ним случилось?

— Наверное, здорово — уметь делать что-то вместе.

Шеп кивнул, взял бутылку лимонада, сделал глоток:

— Он знал, что мне нужно работать руками, чтобы справляться с проблемами. Потому и дал инструменты — в прямом и переносном смысле. Иногда мы говорили, иногда просто работали, и это помогало мне самому дойти до решения. И до сих пор я слышу его голос, когда работаю.

Я сжала бутылку слишком сильно:

— Он умер?

Шеп сглотнул:

— Авария. Мне было семнадцать. Фэллон и Коуп выжили, а отец и мой брат Джейкоб — нет.

Все внутри меня сжалось. Потерять отца и брата в один миг… Мой собственный опыт поблек на фоне этого.

— Сочувствую, — тихо сказала я. Эти слова казались ничтожно слабыми, но других у меня не было.

Шеп встретился со мной взглядом:

— Спасибо.

Я опустила глаза. Это было слишком. Он открылся мне, показал себя настоящего — и это заставило меня захотеть выложить перед ним все свои тайны. Но я не могла. Просто не могла.

Я уставилась на тарелку, начала вертеть чипс в пальцах. Шеп двинулся, и я заметила, как он откусил сэндвич. Его стон удовольствия пронесся по моему телу, разбудив все, что во мне спало. Я непроизвольно посмотрела на его губы.

— Черт возьми, Колючка. Это лучшее, что я когда-либо ел. А в моей семье, между прочим, куча отменных поваров.

Щеки вспыхнули — не от смущения, а от радости. Я так давно не готовила для кого-то. Раньше я делала это почти каждую неделю для Никки. Устраивала званые ужины, где друзья набивались в мою маленькую квартиру… Пока все они не отвернулись.

Я отогнала эти мысли. Лучше сосредоточиться на настоящем. На том, как Шепу нравится мое творение.