Но не мог.
Тея была где-то очень далеко. И я знал — в тех мрачных и искаженных уголках, в которые я бы сделал всё, лишь бы она больше не возвращалась.
Когда мы остановились у ее дома, она вздрогнула, словно только сейчас по-настоящему увидела, где находится. Я не стал медлить — заглушил двигатель и обошел капот, чтобы открыть ей дверь.
Пальцы Теи дрожали, пока она пыталась расстегнуть ремень безопасности. Каждый ее неловкий жест отдавался болью у меня в груди. Наконец ремень поддался, и я помог ей выбраться из машины. Не смог удержаться — прижал к себе, убедиться, что она в безопасности. Звук закрывающихся замков, и я обнял ее за плечи.
В тот момент, когда она прижалась ко мне, я почувствовал, как мелко содрогается ее тело. Стиснув челюсть, я взглянул на нее.
— Ты дрожишь.
— Я... мне холодно.
Голос у нее был такой же дрожащий, как тело. И это только усилило ярость, кипящую во мне. Я направил нас к дому, стараясь не сжать ее слишком крепко.
— Пойдем. Надо тебя согреть.
Яркое солнце и восемьдесят пять градусов жары — этого должно было бы быть достаточно. Но после всего, что случилось сегодня, этого не хватало.
Я быстро отпер дверь и провел Тею внутрь. Мус выдал одно из своих мутантских мяуканий, но на встречу не пошел. Котята тоже молчали, видимо, все еще дремали. И слава богу. Если бы Тея подумала, что с ее зверьками что-то не так, сразу побежала бы к ним, а не позволила мне позаботиться о ней.
Я взял ее за руку и повел по коридору в главную ванную. Отпустить ее было пыткой, даже зная, что она рядом и в безопасности. Я поспешно включил воду, выворачивая кран на максимум, насколько позволял ее дохлый бойлер. На бортике заметил пузырьковую пену и плеснул немного в воду. Пена пошла густая, пушистая.
Встав на ноги, я обернулся. И внутри все сжалось. В ее глазах не было ни жизни, ни чувств. Будто она вовсе исчезла.
Я сглотнул и шагнул ближе.
— Колючка.
Она моргнула.
— Прости, я... Ты что делаешь?
— Набираю тебе ванну. Надо, чтобы ты согрелась.
— Со мной все в порядке…
— Колючка, — мягко, но твердо перебил я. — Позволь мне это сделать.
Она выдохнула дрожащим вдохом:
— Хорошо.
Сняла сначала один ботинок, потом другой.
— Хочешь, я выйду? — Спросить это было чертовски трудно. Последнее, чего я хотел — это отдаляться. Но если ей нужно было побыть одной, я бы дал ей это.
Она покачала головой, волосы закачались вокруг ее лица.
— Останься.
Облегчение захлестнуло с головой.
— Хорошо.
Я не позволил себе опустить взгляд, пока она раздевалась. Ее тело было дьявольски соблазнительным, но последнее, что ей сейчас было нужно — это мое вожделение.
Когда она закончила, я помог ей опуститься в ванну. Как только ее тело скрылось под слоем пены, я выключил воду.
— Не слишком горячо?
— Идеально, — прошептала Тея, погружаясь глубже.
Я опустился на кафельный пол рядом, прислонившись к ванне.
— Нужно что-нибудь? Чай? Что-нибудь перекусить?
Тея посмотрела прямо в глаза.
— Только ты.
Где-то внутри вспыхнуло тепло, прокатилось огнем по костям.
— Я рядом, — хрипло ответил я.
Ее глаза вспыхнули чуть ярче.
— Спасибо, что не дал мне остаться одной.
— Я с тобой. Всегда.
Я шел по коридору дома Теи, щелкая выключателями один за другим. Она двигалась впереди меня, походка у нее была почти пьяной. Я бы, наверное, усмехнулся, если бы не сдерживал ярость, клокочущую внутри.
Увидеть, как она разрыдалась от осознания, что те фотографии исчезли из интернета, было почти невыносимо. Я знал, что все это оставило на ней шрамы, но сегодня стало ясно, насколько глубоко они ушли. Я проглотил весь гнев. Потому что Тее он был ни к чему.
После того как я накатал ей ванну, постарался приготовить хоть сколько-нибудь съедобный ужин. Это был не шедевр из ее арсенала, но испортить сэндвич с сыром — еще надо умудриться. Потом мы свернулись на диване и наконец посмотрели Рокки. Я думал, что два часа, просто обнимая ее, помогут унять злость.
Не помогли.
Это только напомнило мне, насколько Тея мне дорога. Насколько она важна. Насколько хрупкую, спрятанную от мира нежность она носит в себе. Я понял, что все это — не просто привязанность. Это любовь.
И от этого становилось страшно.
Тея чуть не запнулась, и я метнулся вперёд, чтобы удержать ее.
— Осторожно, Колючка.
Она сонно улыбнулась, глядя на меня снизу вверх.
— Прости... Я как выжатая.
Я не отпускал ее, пока мы не дошли до спальни.
— Адреналин спал. День был непростой.
Улыбка чуть погасла, и я мысленно выругался.
— Не верится, что Энсон сделал все это ради меня, — пробормотала она, скидывая тапки и забираясь в постель.
Я лег рядом, прижал ее к груди — мне по-прежнему нужно было чувствовать ее рядом.
— Людям не все равно.
Тея подняла на меня взгляд.
— Давно я не позволяла, чтобы им было.
Эти слова резанули меня, только подливая масла в огонь. Я поцеловал ее в лоб и щелкнул лампой.
— Спи. Тебе это нужно.
— Угу, — пробормотала она. Но уже почти уснула.
Ее тело расслабилось, дыхание стало ровным, и с каждым выдохом ткань моей футболки чуть поднималась. Я смотрел, как оно колышется в лунном свете, пробивающемся сквозь шторы, и пытался найти в этом покой. В ней. Но не получалось.
Я хотел поступить как сказала Саттон — выследить Брендана и стереть его с лица земли. И мне было бы мало. Я хотел, чтобы он страдал. Чтобы прочувствовал на себе все, через что прошла Тея, и больше.
Этот уровень ярости пугал. Я никогда не испытывал подобного. Даже когда умерли отец и брат. Даже после того, как похитили Роудс.
Казалось, кожа зудит, как будто тесна мне. Хотелось бежать, выжечь из себя это напряжение. Но я не пошевелился. Оставался рядом с Теей, слушал ее дыхание, которое порой срывалось в легкие смешки-скрипы.
Один час перетекал в другой. Потом в третий. Когда часы показали час ночи, я больше не выдержал. Осторожно, чтобы не потревожить ее, сдвинул Тею с себя. Замер. Ее дыхание стало мельче, но уже через несколько секунд вновь стало глубоким.
Я поднялся и пошел к двери. Когда обхватил ладонью холодную ручку, обернулся. Хоть и дергало всего изнутри, не смог не задержаться на ней взглядом. Как ее волосы колышутся от дыхания. Как спокойно она спит.
Я был за это благодарен. Она заслуживает спокойствия. Но я хотел, чтобы оно было и днем, когда она просыпается. Хотел, чтобы она больше никогда не боялась Брендана и его извращенной жестокости.
Я открыл дверь и шагнул в коридор. Закрывая ее, едва не выругался — Лось пронесся мимо меня, как комета. Тея предупреждала о его ночных безумствах, но сейчас я видел их воочию. Он сделал какой-то акробатический финт об стену и шмыгнул в мою комнату. При моей удаче, этот мутант еще и нассыт в кроссовки.
Хотелось бы рассмеяться. Хоть немного улыбнуться. Но не получалось. Все это давило слишком сильно.