Хрупкий побег (ЛП)

— Доброе утро, Шеп.

— Доброе, — кивнул я, глянув на Луку. — Привет, приятель.

Он засиял, демонстрируя отсутствующий передний зуб:

— Мистер Шеп! Можно мне опять помогать строить?

Я усмехнулся:

— В любое время. На стройке всегда нужны хорошие ребята.

Лука расправил плечи:

— Мам, можно? Ну можно?

Саттон покачала головой:

— Сначала в лагерь.

— А после? Пожа-а-а-алуйста? — взмолился он.

— Может, позже на неделе. Ты ведь сегодня хотел на каток.

Лука выглядел, будто ему предстоит решить судьбу человечества.

— Стройка подождет, дружище. Никуда не денется, — заверил я его.

Лука тяжело вздохнул:

— Лед сегодня, стройка завтра.

Я протянул ему ладонь для пятюни:

— Отличный выбор, мой парень.

Саттон благодарно улыбнулась:

— Спасибо.

— Всегда рад, — ответил я.

Когда она торопливо направилась к двери, в поле зрения мелькнула знакомая фигура, и меня тут же кольнуло чувство вины. Я заставил себя улыбнуться:

— Привет, Мара. Как ты?

Она засияла так, что внутри у меня все сжалось сильнее:

— Все отлично. А ты?

— Неплохо. Пришел позавтракать, — ответил я, глянув в сторону Теи, пока доставал кошелек.

Она тут же отвела взгляд:

— Я же сказала, за счет заведения. Из-за всего… — Она сделала какой-то невообразимый жест рукой, отчего я чуть не рассмеялся. — Из-за этой… глазурной ситуации.

Мара переводила взгляд с Теи на меня:

— Глазурная ситуация?

— Небольшая утренняя неурядица, — пояснил я, вытаскивая две двадцатки и опуская их в банку для чаевых.

— Шеп… — укоризненно прошептала Тея.

Я опустил голову, чтобы встретиться с ней взглядом:

— Брать с меня деньги или нет — это твое решение. А вот сколько оставить на чай — мое. Прости за то, что вел себя как придурок.

Ее пухлые розовые губы плотно сжались, но потом снова разомкнулись:

— Все нормально.

Но это была неправда. Поведение Теи говорило совсем о другом. Так себя ведут те, кого уже ранили. И где-то глубоко во мне от этого начала закипать злость — странное, неуместное, но очень горячее чувство.

Я не знал Тею. Не по-настоящему. Захаживал в пекарню с самого ее открытия — сперва привлекла внешность. Но она так и не поделилась со мной ничем, что позволило бы узнать ее по-настоящему.

Я ловил лишь крошечные обрывки. Короткие моменты, когда ее защита ослабевала. Обычно — когда она дразнила Луку или смеялась с Саттон.

И даже от сестры, которая работала с Теей в питомнике, я узнал немногое. Все, что удалось вытянуть из Роудс — это то, что Тея явно от кого-то или от чего-то бежит. Но от кого?

— Шеп? — позвала Мара, возвращая меня к разговору.

Внутри тут же кольнуло чувство вины за то, что меня отвлекли от Теи. Я правда был ослом.

Мара неуверенно улыбнулась:

— Может, посидим вместе? Позавтракаем. У меня есть час до смены в хозяйственном.

Черт. Мы с Марой расстались несколько месяцев назад. Встречались всего около шести недель, пока я не понял, что между нами ничего серьезного не будет. Она была хорошим человеком, и оттого расставание далось тяжело. Сказать кому-то, что вы лучше как друзья — всегда сложно.

А теперь казалось, будто Мара пытается меня переубедить. Не навязчиво, но с постоянным давлением. Каждые пару недель она находила повод предложить встретиться. У меня уже заканчивались идеи для вежливых отказов.

Я прочистил горло:

— Встречаюсь с Энсоном на новом объекте.

Лицо Мары тут же потемнело, и в груди снова заныло от вины:

— Поняла. Может, в другой раз.

Я попытался скрыть свою неловкость:

— Хорошего дня.

Повернувшись к двери, я еще раз глянул через плечо:

— И держись пока подальше от голубой глазури, Колючка.

Тея тут же нахмурилась, но в глазах вспыхнул знакомый жар — куда приятнее страха, который я видел ранее.

Что-то внутри снова потянуло меня — узнать, что ее так напугало, и уничтожить это. Но я знал: это пустая трата сил. Я, скорее всего, подведу ее так же, как и все остальные.

3

Тея

Пекарня гудела, наполняясь утренней толпой. Обычно именно утренние и обеденные часы были моими любимыми — столько дел, что я полностью погружалась в поток: заказы, разнос еды. Не оставалось времени ни на что, кроме следующей задачи.

Но не сегодня.

Сегодня в голове крутился только Шепард Колсон. То, как его глаза озорно сверкали, когда он поддевал. Как утреннее солнце зацепилось за его волосы, высветив рыжеватые отблески среди темно-каштановых прядей. И как напряглись его мышцы, когда он снял испорченную футболку.

— Эй, Тея, прием! — донесся до меня игривый голос Саттон.

Я вздрогнула:

— Прости, что?

Она едва сдерживала улыбку:

— Уолтер передал заказ.

Повар, которому было уже далеко за семьдесят, помахал мне и подмигнул.

— Извини, — пробормотала я снова.

— Такое чувство, будто что-то тебя выбило из колеи, — пропела Саттон. — Или кто-то.

Мышцы непроизвольно напряглись — напряжение пронизало их, будто стальная проволока.

— Просто плохо спала, — буркнула я, хватая два блюда, которые приготовил Уолтер.

Я проскользнула мимо Саттон и подошла к столику, где сидела приезжая пара:

— Вот ваш заказ. Нужно что-то еще?

Женщина засияла:

— Все отлично. Очень аппетитно выглядит.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но получилось лишь наполовину:

— Если что — зовите.

Когда я вернулась за стойку, Саттон уже рассчиталась с покупателем и повернулась ко мне:

— Он тебе нравится.

Напряжение усилилось:

— Кто? — прикинулась я дурочкой, переключившись на витрину с выпечкой, начав тщательно поправлять ассортимент.

— Тея, — мягко сказала Саттон, облокотившись на стойку.

— Ммм? — я продолжала переставлять кексы так, что даже сержант-инструктор остался бы доволен.

Саттон молчала. Настоящий материнский прием — выждать, пока я сама не подниму глаза. Когда я все-таки посмотрела на нее, в ее взгляде была только мягкость и легкая тревога.

А это было хуже. Я не хотела, чтобы она копала глубже. Знала, что она уже видела больше, чем должна была. Так бывает, когда впускаешь людей хоть на шаг ближе. И она, и Роудс уже заметили трещины в моей маске.

— Он хороший человек, — тихо сказала Саттон. — Знаешь, он помог мне с ремонтом здесь. Просто так. Увидел, что мне тяжело одной.

Живот скрутило. Я этого не знала, но не удивилась. Роудс рассказывала немало историй о том, как ее брат всегда готов прийти на помощь тем, кто ему дорог. Но я не хотела этого знать. Не когда внутри уже гудел этот опасный, почти смертельный ток влечения. А значит — нужно держаться подальше.

— Я не собираюсь с кем-то встречаться, — сказала я. — Ни с Шепом, ни с кем бы то ни было.

Саттон вздохнула:

— Я понимаю. Правда. Я знаю, каково обжечься. После такого страшно даже подходить к плите.

— Это мягко сказано, — тихо отозвалась я. — Все хорошо, Саттон. Мне и так достаточно. После того, как Брендан разрушил почти все, я еще больше ценю то, что у меня осталось: Лось, мой дом, сад, дружба с тобой и Роудс. Мне не нужно большего.