Как, черт возьми, мне защитить Тею от этого?
49
Тея
Я наблюдала, как Шеп проверяет замки на всех окнах в гостиной, пока кормила котят их последним ужином перед сном. Теперь они были официально выложены на сайте Wags & Whiskers, в поиске новых хозяев. Я была уверена, что их разберут в считанные дни — они слишком милые, чтобы быть незамеченными.
Это должно было бы порадовать меня, но радость никак не могла пробиться сквозь тревогу, которая засела где-то глубоко.
Шеп молчал весь вечер. Вернувшись от Трейса, он сказал только одно:
— Мы работаем над этим.
С тех пор он был словно где-то далеко, в своих мыслях, и от этого мне было странно одиноко, хотя он был рядом физически.
Когда котята доели, я убрала миски и отнесла их в раковину, чтобы помыть. Я чувствовала, как Шеп продолжает обход дома, проверяя каждую потенциальную лазейку. Но я знала — Брендан не станет врываться через дверь или окно. Его удары будут невидимыми. И потому куда страшнее.
Я вымыла руки и пошла в ванную готовиться ко сну. Даже несмотря на то, что я сделала каждый шаг своего ухода за кожей, когда я вернулась в спальню, Шеп все еще обходил дом. Я переоделась в ночную рубашку, забралась под одеяло и взяла книгу с тумбочки.
Это был новый роман про мучимого героя с тягой к контролю. Я не стану врать: бывало, я задумывалась, выражается ли потребность Шепа в контроле в чем-то более чувственном — в грубой веревке или мягких шелковых лентах. Но сегодня я никак не могла сосредоточиться. Я перечитывала одно и то же предложение снова и снова, пока Шеп не появился в дверях спальни.
Я сразу посмотрела на него. Он был в темно-синих спортивных штанах, сидящих низко на бедрах, и в серой футболке, из тех, что идеально обтягивают и подчеркивают все нужное.
— Все хорошо? — спросила я.
Он кивнул.
— Устала?
— Не совсем. — На самом деле я хотела его. Хотела ощутить связь между нами, прочную и яркую. Хотела чувствовать его.
Шеп стянул с себя футболку, оголив рельефные мускулы.
— Читай сколько хочешь. Свет не помешает.
Он снял штаны и лег рядом. Поцеловал меня в плечо и отвернулся, устраиваясь спать.
Я смотрела на его широкую спину, и от этого зрелища у меня защипало в носу. Я чувствовала отдаление. Заставила себя снова уткнуться в книгу и дышать глубже. Я знала, что сейчас Шеп чувствует себя бессильным, а он это ненавидит. Ему не нужны мои обиды — только поддержка.
Думая об этом, я погрузилась в сюжет. Нашла в нем нужное мне сейчас — отдушину. Потерялась в противостоянии героев, которые не умели, но так старались быть нужными друг другу.
Когда я дошла до сцены, где героиня позволила герою реализовать его темные желания, я заерзала под одеялом. Мое дыхание участилось, когда он привязывал ее за щиколотки к изножью кровати, а руки — к изголовью.
И вдруг теплая ладонь легла мне на живот — я вздрогнула и встретилась взглядом с Шепом.
Он смотрел прямо на меня, глаза полуприкрыты.
— Книга хорошая?
Губы разомкнулись, но слова застряли в горле. Я только кивнула.
— Я вижу.
Я нахмурилась.
— Как?
Один уголок его рта приподнялся. Он провел пальцем по моей щеке:
— Румянец. — Опустился к ключице. — Учащенное дыхание. — Его рука скользнула ниже, к животу и бедру. — Сжимаешь эти прекрасные бедра.
В его взгляде сверкнуло золото.
— Ну что, расскажешь, что там происходит?
Меня на секунду охватил страх — вдруг его игра перерастет в нечто темное, как это бывало у Брендана. Но стоило мне посмотреть в лицо Шепа — все исчезло. Там не было осуждения. Только желание. Только тепло.
И от того, что то, что возбуждало меня, возбуждало его тоже, я влюблялась в него еще сильнее. Эта любовь сделала меня смелой.
— Он... он любит ее связывать.
Глаза Шепа вспыхнули.
— Тебе это нравится.
Это не был вопрос, но я снова кивнула.
— Хочешь попробовать?
Я прикусила губу и кивнула еще раз.
— Черт, — прошептал он. — Что еще?
— Он... завязывает ей глаза.
Шеп изучал меня долгий миг.
— И тебе это тоже нравится?
Сухо сглотнув, я кивнула.
— Да.
Он скользнул пальцами по моему бедру.
— Когда отнимаешь один из органов чувств — остальные обостряются. Все ощущается ярче.
У меня загудело в ушах. Как будто он действительно лишил меня слуха — все, что я чувствовала, было его прикосновением. Казалось, даже его легкие движения пальцев причиняли больше наслаждения, чем все, что я пыталась сделать с собой в одиночестве.
Он выводил восьмерки на моей коже, заставляя меня задыхаться. Шеп внимательно наблюдал за моим лицом — с благоговением, с восхищением.
— Я сегодня не дал тебе того, в чем ты нуждалась, да?
Я плотно сжала губы и покачала головой.
— Значит, мне нужно извиниться.
Я вдохнула.
— Мне нравятся твои извинения.
Шеп хмыкнул, отбросил одеяло и встал с кровати. Его мускулистая спина и зад были отчетливо видны сквозь черные боксеры. Он открыл шкаф и стал там что-то искать. Через пару минут он вернулся — с охапкой шарфов.
Мое дыхание участилось, пока он пересекал комнату. Он бросил разноцветные ткани на кровать — они опустились мягко, как взмах крыльев колибри. Его взгляд был полон желания, нежности и заботы.
— Ты уверена? У нас был тяжелый день.
— Уверена, — прошептала я.
— В любой момент можешь сказать «стоп», и мы остановимся. Ладно?
Я кивнула.
— Ладно.
Я ждала, что он начнет спорить, убеждать, что знает лучше. Но он не стал. И именно это сделало мою любовь к нему еще глубже. Мы могли расти, меняться — вместе.
Он не сводил с меня глаз, пока тянулся к шарфам. В его янтарных глазах плясало пламя. А когда он опустил взгляд на ткани, я вдруг поняла — скучаю по его вниманию. Оно создавало между нами искры, и теперь мне не хватало этого контакта.
Шеп вытащил из груды бледно-зеленый шарф и провел по ткани длинными, сильными пальцами, будто проверяя ее на ощупь. Затем резко натянул его, щелкнув тканью в воздухе дважды подряд.
Я почувствовала это движение на себе, будто оно ударило по коже. Всплеск жара прошел по телу, и я сжала бедра, пытаясь хоть как-то унять жжение внутри. Бесполезно.
Шеп достал еще несколько шарфов — один за другим — пока, наконец, не нашел шелковый. Я и сама не понимала, зачем тогда купила его. Шелковый шарф в Спэрроу-Фоллс? Да кому он тут нужен. Но в комиссионке он показался мне таким красивым — как картина, которую можно надеть.
Пока Шеп рассматривал его, поглаживая пальцами акварельный узор, я с благодарностью думала о той редкой минуте спонтанности, позволившей мне купить его. Он аккуратно отложил остальные шарфы на комод и вернулся к кровати. Мое сердце тут же забилось быстрее.
Он остановился у изножья, между двумя невысокими столбиками. Его янтарные глаза снова встретились с моими.
Он наклонился и сжал одеяло в кулаке, медленно стягивая его с меня. Прикосновение прохладной ткани к разгоряченной коже ощущалось почти как ласка. Простыни скользили все ниже, пока не исчезли совсем.