Я прикрыла рот рукой, чтобы не выдать улыбку. Рейф Чедвик умел держаться, и теперь мне было за него куда меньше тревожно.
— Понимаю. Значит, все настолько серьёено, что она уже за тобой ухаживала? А кем ты работаешь, Рейф? Слышал что-то про кассира или банковского клерка? — Хантер задал вопрос в своей фирменной снисходительно-пренебрежительной манере, которая всегда бесила меня до дрожи.
— Я консультант по управлению капиталом. Но до этого я действительно успел поработать и кассиром, и клерком, так что вы не ошиблись. А вы ведь конгрессмен, верно? — спокойно ответил Рейф. Он мог бы ответить колко, но сдержался.
— Да, верно.
— Впечатляюще, — кивнул Рейф и тут же перевел взгляд на Шарлотту. — Лулу рассказывала, что вы активно занимаетесь благотворительностью. Мне было бы интересно узнать об этом подробнее.
Ее выражение лица тут же смягчилось. Шарлотта настолько привыкла к борьбе в общении, что не знала, как реагировать, когда с ней разговаривают по-доброму.
— Да... ну, я планирую в ближайшее время завести детей и хочу сама их воспитывать.
— О, это достойное дело. Моя мама осталась дома с пятью детьми, и я всегда восхищался ею. Это непростая работа — долгие часы и никакой оплаты, — Рейф рассмеялся.
И я впервые увидела, как у Шарлотты уголки губ дрогнули в улыбке. Я-то думала, ее лицо просто не способно на такие эмоции. Видимо, она приберегала свое «лицо недовольной стервы» только для меня и остальной семьи.
— Полностью согласна. Некоторые женщины созданы для материнства, а другие... нет. Например, Лулу — она всегда была погружена в карьеру, как и ее мать.
Что за черт?!
— Женщина может сочетать карьеру и семью. Нет правильного или неправильного пути, — спокойно ответила я, пытаясь не поддаться раздражению. — Если ты хочешь оставаться дома с детьми — это прекрасно. Но если хочешь работать — это тоже замечательно.
— Я бы не позволил своей женщине работать, — заявил Хантер, и я едва не застонала от его средневековых взглядов. — Мне нравится, когда моя жена тратит время на то, чтобы быть красивой и готовить ужин к моему приходу. И, конечно, она будет обучать наших будущих детей. А ты можешь придумать для своих племянников и племянниц лучшего учителя? — он посмотрел на меня.
Ну да, только если Урсула и Малефисента будут в отпуске.
— Правда? — Рейф изогнул бровь. — Ты не думаешь, что твоя жена может сама выбрать, чего хочет?
— Мужчины были добытчиками испокон веков. Я считаю: если что-то работает, не стоит это менять, — заявил Хантер, снова засмеявшись этим своим ужасным смехом.
— Вот именно об этом и речь, — не сдавался Рейф. — Когда женщине не дают выбора — это как раз и есть то, что сломано. А тебе бы понравилось, если бы Шарлотта сказала тебе сидеть дома с детьми, если бы ты этого не хотел?
Хантер усмехнулся, будто Рейф пошутил. Хотя большая часть семьи давно ужасалась тому, как он разговаривает со своей женой — исключая родителей Шарлотты и ее брата.
— Ну что ты, все же знают: место женщины — дома, — и, наклонившись между нами с Рейфом, он добавил достаточно громко, чтобы услышала Шарлотта: — Особенно на кухне и в спальне.
Снова этот мерзкий смех. Шарлотта сжала губы в тонкую линию, и я даже посмотрела на нее сочувственно. Какая бы она ни была, такого мужа она не заслужила.
— Пойдем, конгрессмен, — ровным голосом сказала она, откашлявшись, чтобы скрыть раздражение. — Тебе стоит выпить воды и проверить, готов ли обед.
— Наверное, это худший человек, которого я встречал, — прошептал Рейф мне на ухо, так что его губы коснулись кожи. — Но твой дедушка и отец мне понравились. Они приятные люди.
— Да, они хорошие, — кивнула я.
— Лулубель! — раздался голос бабушки, и она подошла вместе с тетей Жаклин. Ее дети, Мередит и Джаспер, были куда терпимее Шарлотты и ее брата Баррона.
Я представила Рейфа, и он по очереди обнял их, что, кажется, вполне устроило моих родственников. Они в ответ обняли и меня, что было совсем не в их стиле. Видимо, сегодня все тут что-то изображали.
Рейф очаровывал мою семью с такой легкостью, что я поняла — выбор я сделала правильный. Беккет на подобных встречах всегда смотрелся как чужак. Он напивался и давал всем повод для критики.
А Рейф Чедвик — это прямо олимпийское золото среди бойфрендов.
Я скользнула взглядом по нему: серый облегающий свитер с белой футболкой под ним, темные джинсы подчеркивали длинные ноги. Волосы чуть волнистые, короче по бокам и подлиннее спереди. Щетина аккуратно подчеркивала челюсть, а ямочки на щеках сводили с ума всех в этой комнате. Его большая ладонь крепко сжимала мою.
Я посмотрела на его руку.
А потом на его ноги.
И задумалась: а вдруг эта поговорка про размер рук и ступней правда?
— Привет, дорогая, — раздался голос мамы, и мои грязные мысли рассеялись. Она подошла в ярком, разноцветном кафтане.
— Привет, мама, — я обняла ее, а потом отступила назад. — Это Рейф.
— Мы уже поздоровались, милая. Ого, ты, похоже, витала в облаках, — рассмеялась она, прежде чем начать рассыпаться в комплиментах Рейфу. Конечно же, он обнял ее и очаровал с такой легкостью, что я только закатила глаза.
Потом мама снова повернулась ко мне:
— После того как вы со всеми поздороваетесь и пообедаете, я бы хотела, чтобы вы с Рейфом провели сеанс с Франсуа.
Я застонала:
— Мам, мы только приехали. Может, перенесем сеанс на завтра?
— Ни в коем случае. Он мечтает встретиться с вами обоими. Хочет заглянуть вам в головы. Рейф уже согласился.
— Ну конечно согласился. Он даже не представляет, во что мы вляпались.
И тут Рейф сделал нечто совершенно неожиданное: повернул меня к себе лицом и наклонился, чтобы потереться кончиком носа о мой.
— Дорогая, все будет хорошо. Нет ничего в тебе, что я бы не любил.
ЧТО ЗА ЧЕРТОВА СКАЗКА?
Он играл так убедительно, что я почти забыла, что мы притворяемся.
Его ладонь скользнула к моей шее.
— Так вот он какой — тот самый новый мужчина, о котором все говорят, — раздался голос кузины Мередит, вернувший меня к реальности.
— Да. Привет, — я выпрямилась и повернулась к ней, как раз когда вошли ее брат Джаспер и его девушка Серена. — Мередит, Джаспер, Серена, познакомьтесь — это Рейф Чедвик.
Они улыбнулись, и Мередит игриво изогнула брови над его плечом, когда он обнял ее. Серена была моей любимицей, и я обрадовалась, что она пришла — в последнее время она редко бывала на семейных встречах.