Франсуа наконец закончил свои размышления:
— Неудивительно, что Шарлотта превратила семейное торжество в фотосессию и пресс-конференцию.
— Но на рождественском ужине ты все равно сделал ей лучшее предсказание, — огрызнулась Лулу, выдернув руку из моей. Похоже, разговор ее немного отвлек. — Давай честно, Франсуа. Ты тогда превратил Шарлотту чуть ли не в спасительницу человечества, а меня — в какую-то колониальную шлюху. Что это вообще было?
Я запрокинул голову и расхохотался, понятия не имея, о чем они, но это было чертовски смешно.
Мама ахнула:
— Я знала, что ты обиделась.
— Я не называл тебя шлюхой. Это Шарлотта сказала. Я сказал, что ты была веселой девушкой, у которой был роман с Бенджамином Франклином. Что в этом плохого? — подмигнул ей Франсуа. — А то, что твоя кузина была целительницей, не делает ее святой в этой жизни.
Франсуа, наверное, был в районе шестидесяти, с длинными темными волнистыми волосами, в черном бархатном костюме и розовой рубашке с цветочным принтом.
Лулу закатила глаза:
— Ладно. Бен Франклин был хорош собой, с этим могу смириться.
— Ты сейчас что-то видишь между ними? — спросила Ноэми, глядя на нас обоих, словно Франсуа мог рассказать ей все о нас.
— Да. Очень сильная связь. Они сами еще не понимают, насколько она сильна, — усмехнулся он. Потом закрыл глаза и еще несколько секунд просто сидел, улыбаясь. — Ого. Это даже лучше, чем я ожидал.
— Правда? — Ноэми расплылась в улыбке.
Лулу нервно покусывала губу и взглянула на меня.
— Я рад за тебя, Лулу. После всей драмы с предыдущим ухажером это будет проще, — сказал Франсуа, сложив руки на груди и повернувшись к Ноэми. — Да. Да. Да.
— Да? — переспросила она.
Лулу пожала плечами и потянулась за бокалом шампанского. Я сделал то же самое. Мы чокнулись, и я наблюдал, как она залпом выпила весь бокал. Я последовал ее примеру. Когда мы поставили бокалы, они оба не сводили с нас глаз.
— Лулубель, ты знаешь, когда Франсуа впервые встретил твоего отца, он сказал мне, что это мой человек на всю жизнь? Я тебе это рассказывала? — мама вытерла глаза платочком, который тут же протянул ей Франсуа.
— Да, ты рассказывала. Это очень мило, — сказала Лулу, и было видно, что к Франсуа и его предсказаниям она относится скептически, но старается не портить маме настроение.
— А вот вас с Бакетом он не видел вместе. Там он говорил только про пламя, катастрофу и тьму, — добавила Ноэми.
— Да, мама. Помню, как он заявил нам с Беккетом об этом за рождественским ужином. Это прозвучало... ну, как колониальная шлюха за праздничным столом.
Черт возьми, она была чертовски обаятельной — остроумной, уверенной, красивой.
— Он видит это. Он видит это! — взвизгнула Ноэми, а Франсуа закивал и хлопнул в ладони.
— Я действительно вижу. Поздравляю вас. Вы пока этого не осознаете, — сказал он, приподняв бровь, будто знал больше нас. — Но поверьте мне.
— Конечно, они пока не заглядывают в будущее. Они молоды, влюблены, все только начинается. Но это прекрасные новости.
— Моя работа здесь окончена, — Франсуа поднялся. — Можешь не переживать, Ноэми. Она в надежных руках. Причем довольно больших, если уж на то пошло, — подмигнул он мне, и я расхохотался.
Мама тоже поднялась.
— Больше не буду вас задерживать. Пойдем наслаждаться вечеринкой, — сказала Ноэми, обняв меня на прощание. — Добро пожаловать в семью, Рейф.
— Мама, прекрати, — простонала Лулу.
Ноэми остановилась перед дочерью:
— Я тебя люблю, моя красавица. Мы так долго за тебя переживали. За твои выборы. Но теперь ты разобралась в жизни и профессионально, и лично. Все, чего я хочу, чтобы ты была счастлива.
Франсуа взял меня за руку, сжал ее обеими ладонями и тихо сказал мне на ухо:
— Ты счастливчик. Не облажайся. Она не такая сильная, как кажется.
Они вышли из комнаты, а Лулу захлопнула дверь и тут же рассмеялась.
— Черт. Он обычно ненавидит всех мужчин. Шарлотте он предсказал два брака, — сказала она.
— Ну, после встречи с ее первым мужем, это не так уж плохо.
— Он сказал это прямо на репетиционном ужине перед свадьбой, — теперь она просто смеялась. — Она до сих пор пытается доказать, что он ошибался. А Беккета он тогда назвал самим дьяволом и посоветовал держаться от него подальше. А теперь он благословляет парня, с которым я даже не встречаюсь. Это какой-то кошмар для экстрасенса. Полный провал. Может, на самом деле я и была той самой целительницей в колониальные времена.
Я рассмеялся:
— Слушай, я бы в колониальные времена рядом с тобой не ошивался. Я бы от твоей кузины бегал, как от чумы.
— Она, между прочим, тогда спасала людей. — Она поправила помаду на губах. — Ну что, пойдем блистать?
— Думаю, если даже чувак, который видит насквозь, на нашей стороне, у нас все получится.
Она задержалась у двери:
— Спасибо, что делаешь это. Я отплачу тебе на свадьбе на следующей неделе.
— Я бы сделал это и без отплаты, — пожал я плечами. Потому что это было правдой.
Она нахмурилась:
— Почему?
— Потому что я могу весь вечер пялиться на твою грудь в этом платье. Оно того стоит.
Она рассмеялась и прикрыла ладонями грудь:
— Никогда не считала, что они настолько эффектные. Не то чтобы я жаловалась — они упругие, не мешают играть в теннис и отлично смотрятся в вырезах, но ты ведешь себя так, будто это лучшие груди на планете.
Эти слова моментально отозвались внизу живота, и я закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки.
— Все, хватит разговоров о твоей идеальной груди. А то я сейчас весь вечер буду с торчащими штанами ходить. Пошли уже.
— Ладно, Рафаэль. Пора играть по-крупному, — сказала она.
Погнали.
10
. . .
Лулу
Я побывала на бесчисленном количестве семейных мероприятий за свою жизнь, но этот вечер оказался лучшим из всех.
Мой фальшивый парень стал настоящим открытием.
Я столько лет встречалась с человеком, которого считала душой компании, своей противоположностью, идеально дополняющей меня. Но все всегда заканчивалось скандалами. Беккет был небрежным и эгоистичным, и как бы хорошо ни начинался вечер, он всегда находил способ превратить его в катастрофу.
А вот Рейф Чедвик… он был полной противоположностью.
Он носил черный костюм так, будто только что сошел с подиума модного дома. Он покорил всех женщин, включая мою бабушку, которая вообще-то славилась своей суровостью. Он закружил ее в танце, потом принес коктейль и помог сесть.
Дедушка забрал его вместе с папой в кабинет курить сигары, и Шарлотта просто кипела от злости, потому что Хантера туда ни разу не приглашали.