Мама не могла наглядеться на моего фальшивого бойфренда.
Даже Франсуа Трамбле оказался очарован.
Но больше всего меня поразил папа. Он всегда с подозрением относился ко всем, кого я приводила домой. Всегда задавал кучу вопросов. Но с Рэйфом он, похоже, расслабился. Они просто нормально общались — как обычные люди.
Я вышла из ванной и, опершись о стену, быстро написала сообщение Хенли.
Я: Эй, Хен! Рейф просто жжет. Все от него без ума. Спасибо тебе за то, что встречаешься с Истоном и привела мне лучшего фальшивого бойфренда в мире. Даже Шарлотта не может придраться.
Хенли: Я не удивлена. Его невозможно не любить. А что говорит Франсуа?
Я: Он видит перед нами счастливое будущее. Типа сказка наяву. Мы это сделали, представляешь? Остался один день, сфотографируемся и домой.
Хенли: Впервые ты мне пишешь с семейного сборища, и при этом не ноешь. Тебе стоит брать Рейфа на все такие мероприятия.
Я: Не выйдет. Мы же планируем расстаться на следующий день после свадьбы его начальника. 😂
Хенли: Черт. Это лучшие отношения в твоей жизни. 😂
Я: Серьезно, как же это печально.
Я подняла глаза и увидела, как ко мне идет Рейф. Длинные ноги, широкие плечи, темные глаза пронзительно смотрят прямо в меня. Его губы едва заметно изогнуты, а ямочки на щеках просто убийственные.
— Я тебя ищу, Дикая Кошка, — его голос был хриплым, но игривым.
Я сразу поняла, что он немного выпил. Щеки порозовели, галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута.
Он улыбнулся, остановившись передо мной.
Черт.
Может, это было из-за выпитого шампанского, но мне стоило огромных усилий не притянуть его за воротник и не поцеловать.
— Ну как, понравилось с моим дедом и папой? — я теребила пальцами край платья, чтобы не потянуться к нему.
— Отличные мужики. Но вечеринка заканчивается, и твоя мама хочет, чтобы мы станцевали напоследок. Я заказал песню, и они ждут, пока я тебя найду.
Мы сегодня и так оттанцевали до упаду, но кто я такая, чтобы отказываться от еще одного танца?
— Ладно. Один танец, и все, — сказала я.
— Я не спешу возвращаться в комнату, так что, может, загляну в сигарную, пока ты не уснешь, — он протянул мне руку, и моя ладонь легко скользнула в его.
— Что? Нет. Нам нужно уйти вместе. Будет странно, если я уйду одна. Ты хочешь остаться? — удивилась я.
Он резко остановился и, запустив руку в волосы, наклонился к моему уху:
— Там одна кровать. А мой член, скажем так, весьма чувствителен, особенно после того, как я весь вечер смотрел на тебя в этом платье. Мне бы не хотелось снова облажаться.
Я машинально сжала бедра, услышав это.
— Не переживай. Я с этим справлюсь.
Он усмехнулся:
— Если это будет связано с твоей грудью или руками — я за.
— А вот и вы, — позвала нас Серена. Она и Джаспер показались из конца коридора, вырывая нас из весьма сомнительного разговора. — Диджей уже ждет. Твой бойфренд выбрал для тебя песню. Все ждут, чтобы попрощаться.
— Пошли, любимый.
Я потянула его за собой по коридору, но его слова продолжали звучать у меня в голове.
Если это будет связано с твоей грудью или руками — я за.
Это было чертовски горячо. Честно. И совершенно откровенно.
Черт возьми.
Если бы у меня был член, он бы сейчас определенно дал о себе знать.
Разумеется, именно мой фальшивый парень стал первым за долгое время, кто меня по-настоящему завел. Раньше я любила секс. Потом надолго потеряла к нему интерес. И с тех пор так и не вернулась в нормальное русло.
А что, если просто поддаться этому?
Между нами явно есть притяжение.
Нам все равно еще неделю играть в парочку.
Ну и что, что он брат парня моей лучшей подруги?
Ну и что, что мы живем рядом и будем видеть друг друга постоянно?
— Перестань думать об этом. Все нормально. Я как-нибудь угомоню своего член. Не переживай, — прошептал он мне на ухо, словно читая мои мысли, и увел меня на танцпол.
Он думал, что меня напрягает тот факт, что он возбуждается рядом со мной.
Чёрта с два.
Мне это даже нравилось.
Зазвучала музыка — одна из моих любимых песен.
«Rumor» Ли Брайса.
Я рассмеялась, когда он притянул меня к себе и начал покачивать нас в такт мелодии.
Слова песни рассказывали о друзьях, которые неожиданно начали понимать, что им трудно держаться друг от друга подальше.
Он стал напевать мне в ухо, слегка заплетающимся языком. Никто, кроме меня, этого бы не заметил, но я слышала эту чуть более мягкую интонацию в его голосе.
Он пел о том, как люди вокруг обсуждают нас.
О слухах, которые ходят за нашей спиной.
А потом дошел до строчки о том, что можно бы и правдой эти слухи сделать.
Дать им повод для разговоров.
Я отстранилась и посмотрела на него — он улыбался мне. Его взгляд скользнул по залу, и я тоже оглянулась — все смотрели на нас.
И когда он запел последнюю строчку, глядя прямо мне в глаза, весь зал подхватил ее вместе с ним.
Он устраивал настоящее шоу.
А я начинала в нем теряться.
Я-то знала лучше. Сделала для себя правило — не позволять таким моментам сбивать меня с толку. Не теряться из-за обаятельных мужчин.
Я покачивала бедрами, улыбалась, напоминая себе, что все это просто игра. Игра, которую я сама попросила его сыграть.
Песня подошла к концу, зал разразился аплодисментами и свистами, и мы оба засмеялись.
— Ну поцелуй же ее уже! — крикнул кто-то из толпы, и Рейф поймал мой взгляд.
Играем дальше.
Его губы опустились на мои, и поцелуй оказался мягким и нежным. Его рука легла мне на поясницу, он слегка отклонил меня назад, а потом медленно отпустил.
Без языка.
Без прикусываний, без спешки.
Скорее дежурный, чем страстный.
Он улыбнулся и вывел меня с танцпола.
У входа нас ждали бабушка с дедушкой, и Грэмпс тепло улыбнулся:
— Вот это танец. Приятно видеть, как вы веселитесь. Завтра к нам приедет фотограф и несколько журналистов — они будут делать материал про дядю Чарльза и Хантера. Хотелось бы, чтобы Рейф тоже был на снимках. Он уже как часть семьи.
У меня сжалось сердце от вины. Мне стало плохо оттого, что я вру дедушке.
— Конечно, мы будем там. Только, если можно, останемся где-нибудь в стороне.
— Как скажете, моя дорогая. Спасибо, что сделали этот день особенным. Люблю тебя. — Он поцеловал меня в щеку, бабушка с улыбкой похлопала по плечу, и они ушли попрощаться с гостями. Большая часть пожилых уже разошлась около часа назад, осталась только молодежь — пили и веселились.
Мои родители подошли попрощаться. Я смотрела, как они обняли Рейфа, и снова почувствовала укол вины. Им он понравился.