Он кивнул:
— Понимаю. Ты упоминала, что давно не была с мужчиной. Это из-за твоего бывшего?
— У Беккета куча проблем с зависимостями, так что последние шесть месяцев наших отношений у нас даже секса не было. А до этого... тоже было неважно. Долгое время все шло наперекосяк. Но у нас была история — мы встречались все годы колледжа, и, наверное, я чувствовала, что должна его спасти, если это имеет смысл.
— Объясни, — сказал он, возвращая мне пакетик с мармеладными мишками, как будто был доволен тем, сколько я уже съела.
— Когда он начал гастролировать с группой и к нему пришла слава, вместе с ней пришли и проблемы. Именно тогда я начала пытаться его спасти. Он манипулировал мной, вызывая чувство вины из-за того, что я не всегда рядом, пока строила свой бизнес, и я забрасывала важные для себя вещи, чтобы быть с ним. А секс стал ужасным, потому что он все время был под кайфом. Он был неуклюжим, и мне это не приносило удовольствия. Но я не хотела портить отношения, когда у нас оставалось всего несколько выходных раз в пару недель. А недели превращались в месяцы. А потом однажды я проснулась и поняла, что с меня хватит. Я просто хотела вырваться из этого, и мне было все равно, как неловко он себя будет вести. Но это было непросто, и мне до сих пор стыдно, что моя семья из-за этого оказалась в неловком положении.
— Перестань извиняться за то, что от тебя не зависит. Ты не можешь контролировать ни людей из прошлого, ни тех, кто сейчас рядом. Ты встречалась с парнем, который в начале был, очевидно, хорошим человеком, а потом стал знаменитым и изменился. Это не твоя задача — его исправлять. Единственный, кому здесь стоит сочувствовать, — это тебе. Ты осталась у разбитого корыта. А он полный идиот, что отпустил тебя.
Я резко вдохнула. Я так привыкла к тому, что меня осуждают за отношения с Беккетом и за все эти скандалы в прессе. Но Рейф был прав.
Я никому не должна извиняться.
Ну, разве что перед самой собой.
13
. . .
Рейф
Мы вернулись домой поздно ночью, и, признаться, мне не хватало Лулу, когда я ушел в гостевой дом. Я уже привык к ее колкостям, к ее суете, когда она пытается играть роль, или к той уязвимости, которую она показала на лодке.
Эта женщина... Черт, она многогранна во всем.
Мне понравилась ее семья — если не считать Баррона, Шарлотту и Хантера.
Телефон завибрировал в сотый раз, я потер глаза и перекатился на кровати, чтобы его взять.
Истон: Черт побери. Кто-нибудь сегодня уже заходил в интернет?
Аксель: Я работаю на ранчо. Я вижу лошадей задолго до того, как проверяю интернет.
Кларк: У меня вчера была игра. Я вообще-то пытался поспать, но телефон вибрировал без остановки. Спасибо вам, придурки.
Арчер: Я готовлю Мелоди завтрак и только что пережил попытку собрать ей два пучка на голове, потому что у Мисси Лоуэлл два пучка. У меня тут тоже утро так себе.
Бриджер: Я так понимаю, речь идет о нашем новоявленном знаменитом братце?
Истон: А как же. Он, как всегда, трубку не берет. Я бы уже поехал к нему, но с утра снег валит как из ведра.
Аксель: Я работаю на улице, придурок. Не так уж и плохо.
Кларк: Рейф, ты где, черт возьми?
Арчер: Кто-нибудь вообще объяснит, что происходит?
Я: Что за хрень вообще творится? Я был вне города и пытался поспать. Сейчас даже семи утра нет. Что за срочность?
Истон: Ты случайно не участвовал в семейной фотосессии с Соннетами? И не давал интервью на самом популярном утреннем шоу страны, забыв упомянуть об этом?
Я: Это было семейное дело. Меня просто попросили сесть на фото. Ничего особенного. Мужик задал пару вопросов.
Истон: Ты стал вирусным, братец. Все постят фотки тебя и Лулу. Может, ты что-то хочешь нам рассказать?
Я: Похоже, ты знаешь больше меня. Почему бы тебе самому не просветить меня?
Истон: Вот тут пишут, цитирую: «Я всегда держу мармеладных мишек в кармане, потому что моя девушка их обожает. А я люблю ее, так что всегда ношу мишек с собой.»
Бриджер: Меня сейчас стошнило.
Кларк: Погодите-ка. Эта девушка пару дней назад врезала тебе по яйцам бильярдным шаром, и ты ее боялся, а теперь вы встречаетесь и ты ее любишь?
Аксель: Ну слушай, она же красотка. Такое бывает. Она уже кастрировала тебя?
Арчер: Я тоже зашел в интернет и вот что нашел: цитата на развлекательном аккаунте, а в комментариях сплошное «ах», «какое счастье», «я таю». Короче, все от тебя млеют, чувак. Что бы это ни значило.
Истон: А что за цитата?
Арчер: Рейфа спросили, как долго вы вместе, а он ответил: «Дело не во времени, Рэй. Дело в чувствах. А для меня это будто целая вечность.»
Бриджер: Что, блядь, происходит?
Кларк: По-моему, происходит вечность.
Я: Пошли вы. Я все объясню, но мне нужно немного времени.
Аксель: Что, теперь ты должен посоветоваться со своей возлюбленной, прежде чем нам ответить?
Бриджер: Я вообще нихрена не понимаю.
Истон: Так и работают отношения, дружище.
Арчер: Погодите-ка. Она же пару дней назад всадила тебе бильярдный шар в пах, а теперь ты нашел свою навеки? Это как вообще?
Кларк: Любовь не всегда логична.
Истон: Мама сейчас обрывает мне телефон. Злая, что я не сказал ей, что ты тайно встречаешься с Лулу.
Бриджер: Тебе бы лучше придумать внятную версию событий, братец.
Раздался стук в дверь. Вернее, не стук, а яростный грохот, который никак не прекращался. Я отложил телефон и поплелся к двери, открыл ее и увидел Лулу в домашних шортах, тапочках и майке, а вокруг падал снег.
— Господи. Заходи, тут же мороз, — я взял ее за руку и втянул внутрь.
Ее зубы стучали.
— Все пошло по полной заднице, Рафаэль. Весь мир теперь знает, что мы встречаемся.
— Иди сюда, — я отвел ее в спальню, поднял одеяло, чтобы она могла забраться под него. Черт, мы уже вместе принимали душ, так что это не казалось мне чем-то неприличным. И она дрожала от холода. Я укрыл ее пледом и пошел обратно в гостиную, достал из кармана куртки то, что знал — ей нужно. Бросил на кровать мини-пакетик мармеладных мишек, а сам лег рядом.
Она подняла бровь.
— Наши проблемы немного больше, чем просто мармеладки.
— Расслабься. Все не так уж страшно.
— Он почти ничего не выложил из интервью с моим дядей и кузеном. Все про нас. И люди увеличивают фото, где мы сидим вместе на семейной съемке, а твоя рука лежит у меня на бедре, — она покачала головой так, словно нас сфотографировали голыми.