Я слышал, что он проделывал такие штуки с другими сотрудниками, но до меня руки у него не доходили. Бриджер приносил фирме наибольшую прибыль, и было ясно, что мой брат никогда не согласится перейти к Джозефу.
Конечно, у меня были и другие клиенты, не из семьи, но их капиталы были куда меньше, так что раньше он даже не вмешивался.
— Джозеф, вы перегибаете. Это мой клиент. У нас с ним выстроены отношения, и мне не нужна защита. Спасибо за заботу. — Я даже не пытался скрыть раздражение.
— Я дал тебе шанс, когда ты пришел ко мне сразу после колледжа, без всякого опыта. Ты мне должен, — сказал он, залпом допив еще один стакан.
— Я вам должен? Я принес вам и этой компании миллионы. Я благодарен за тот шанс, который вы мне дали, но, по-моему, я давно отплатил вам за это, приведя в фирму больше клиентов, чем кто-либо другой за все время моей работы. Из года в год я пополнял портфель больше всех.
— И ты мог это делать под защитой моего имени. Я несу риски. Думаю, будет лучше для компании, если мы с тобой вместе будем вести Джордана Уотерса.
Да, когда-то он дал мне шанс.
Но я вернул ему это с лихвой.
И теперь я знал: он либо хочет забрать моего клиента, либо пытается удержать меня в фирме.
В любом случае, мои интересы тут ни при чем.
Но начинать войну, пока я не подготовлю почву для ухода, — не лучшая идея.
— Понимаю. Давайте я возьму выходные, все обдумаю, поговорю с Джорданом и предложу план, — сказал я, делая вид, что не вижу его игры.
Мне нужно было время.
— Вот так бы сразу. Знал, что ты образумишься. — Джозеф поднялся, и я подумал, что он собирается пожать мне руку, но он просто пошел наливать еще. Я попрощался и вышел.
Вернувшись в офис, я посмотрел на телефон — Лулу сегодня не писала. Мы переписывались пару раз в неделю, держали дистанцию. Она казалась занятой и довольной новой работой.
Но каждое утро, просыпаясь, я думал о ней. И каждую ночь засыпал с мыслями о ней.
Я взял телефон в руки — сейчас мне хотелось поговорить именно с ней.
Я: Что делаешь?
Дикая Кошка: Ем багет и мармеладных мишек на ужин.
Ну, углеводы и витамины, считай, закрыты.
Я взглянул на стол, где рядом с клавиатурой лежала ее бархатная резинка. Покрутил ее в пальцах. Фото нас двоих стояло в рамке, как у какого-то жалкого придурка, который все еще считает, что у него есть отношения. Но мне нравилось видеть ее каждый день. Это успокаивало.
Дикая Кошка: А ты чем занят? Дай угадаю, на свидании, и тебе скучно, потому что девушка еще ни разу тебя не ударила?
Она почти в каждом сообщении вспоминала про свидания. Может, хотела подтолкнуть меня к этому, а может, сама уже ходила на встречи и переживала, что я все еще один. Я старался не накручивать себя.
Я: Сейчас десять утра, так что я в офисе. Но на свидания еще не ходил, и меня никто не бил с тех пор, как ты свалила меня в аэропорту.
Дикая Кошка: Ты в порядке? Что-то случилось?
Я: Есть ощущение, что Джозеф пытается меня подставить. Хочет забрать Джордана Уотерса. Думаю, просто пытается удержать меня здесь подольше.
Дикая Кошка: Если бы я была рядом, с радостью напала бы на твоего босса.
Я: Таран в аэропорту? Бильярдный шар в пах?
Дикая Кошка: Ты меня хорошо знаешь. Наверное, я бы сначала врезала ему коленом, потом ударила по горлу, а потом велела перестать тебя сдерживать.
Я: Я скучаю по тебе, Дикая Кошка.
Дикая Кошка: Я тоже скучаю.
Дикая Кошка: Но я еще не закончила.
Я: Давай, выкладывай.
Дикая Кошка: Он пытается тебя удержать, потому что видит твой потенциал. И я его вижу. Это значит, что ты можешь диктовать ему условия. Он боится тебя потерять, так что требуй, чего хочешь. Забери себе угловой кабинет и попроси повышения, если пока не готов уйти.
Я: Неплохая идея. Возьму выходные, все обдумаю. А теперь возвращайся к своему полезному ужину. Спасибо, что выслушала.
Я хотел позвонить ей, но мы же договорились держать дистанцию.
Вот и ограничивались случайными сообщениями, понимая, что никуда это не приведет.
Дикая Кошка: Всегда пожалуйста.
И в этот момент я начал скучать по ней еще сильнее.
32
. . .
Лулу
Весной Париж был именно таким, каким я его себе и представляла.
Люди, одетые с иголочки, с сигаретами в руках, наслаждались вечерним вином.
Я приходила в одно и то же кафе каждый вечер после работы, сидела одна с бокалом вина и все думала, что стоило бы радоваться новой жизни больше.
Я скользнула взглядом по парочке за соседним столиком. Они сидели, прижавшись друг к другу на одной стороне стола, что казалось странным для нас, чужаков, но Париж не зря называют самым романтичным городом мира.
Мужчина восхищенно рассматривал ее браслет, играя пальцами с ее запястьем.
У меня глаза на лоб полезли, когда я поняла, что она носит браслет MSL.
Всегда приятно видеть свои дизайны в реальной жизни.
Но, наблюдая за ними, я снова почувствовала, как мне одиноко. Дело было не в том, что у меня не было возможностей общаться с людьми. Я работала в офисе с несколькими сотрудниками французского подразделения Laredo. Мама позаботилась о том, чтобы у меня был красивый рабочий кабинет, и среди коллег было много людей моего возраста, так что завести друзей здесь было бы несложно.
С тех пор как я приехала в Париж, меня уже приглашали на свидание трое мужчин.
Первым был Пьер, байер из Laredo. Он был немного старше меня и, по общим меркам, весьма симпатичный, но, увы, эти самые общие мерки для меня больше не работали.
Его мужественный подбородок, глаза цвета океана и французский акцент казались мне ничем по сравнению с моим бывшим ненастоящим парнем.
Похоже, теперь мне нравились провинциальные альфа-ковбои.
Потом был Жак — парень из моего дома, живший этажом ниже. Он любил забирать почту после утренней тренировки. Я ни разу не видела его ни в чем, кроме серых спортивных штанов, небрежно спущенных на бедра, а его рельефная грудь блестела от пота. Длинные волнистые волосы, небрежно сексуальные, и уверенность мужчины, который оставляет после себя разбитые женские сердца.
И снова — ничего. И это не из-за отсутствия стараний с его стороны. Я живу здесь уже больше месяца, и за это время он пригласил меня на свидание как минимум дюжину раз.
Я каждый раз находила изящный способ отказать ему и не чувствовала при этом вообще ничего.
Последним был Шарль — владелец мясной лавки на углу. Ему было семьдесят два года, всю жизнь он был холостяком и пах салями и сыром, но уверял, что ради меня готов изменить свою жизнь. Я сказала ему, что сосредоточена на карьере и, увы, всё ещё переживаю из-за одного человека, который остался дома.