В Роузвуд-Ривер.
Он кивнул с пониманием и протянул мне заказанный мною крок-месье.
Зазвонил телефон, и я с радостью увидела имя Хенли на экране.
Из-за разницы во времени нам теперь удавалось поговорить всего раз в день, а не много раз, как раньше.
— Бонжур, Лулубель, — пропела она в трубку, а я с раздражением застонала.
— Если бы мне давали монетку за каждый звонок из Штатов с этим «бонжур», я была бы очень богатой женщиной, — проворчала я.
— Ты и так богатая женщина. Так что была бы богатой женщиной с дополнительной четвертакой, — рассмеялась она.
— Джаред поставил себе какое-то французское приложение и теперь считает, что свободно говорит по-французски. Разговоры с ним по телефону длятся вдвое дольше, потому что я вообще не понимаю, что он мне говорит.
— Смотрю, ты по-прежнему лучишься радостью.
— Просто я вся в работе, — вздохнула я. Последние несколько недель я была в ужасном настроении. — То есть, мне нравится жить здесь. Это же мечта, правда? Просто настроение у меня ужасное с тех пор, как я сюда приехала.
Она усмехнулась:
— Я была там всего пару дней назад и должна сказать — твоя мрачность как будто идеально вписывается в Париж. Если тебе дать сигарету, ты выглядела бы как местная.
— Я скучаю по тебе, — сказала я, взяв бокал вина и оглядывая прохожих. — Мне так понравилось, когда ты была здесь.
— Мне тоже. Ну так что там с полуголым соседом из почтового ящика? Он снова тебя звал?
— Да. Сегодня утром. Мне кажется, чем чаще я ему отказываю, тем больше ему хочется меня пригласить. Но он пахнет пачули и лимоном, а это отвратительное сочетание.
— Ну, у тебя еще есть мясник, а он, ты говорила, пахнет салями и сыром.
Я впервые с тех пор, как она уехала, рассмеялась. Работа выжимала из меня все силы, я задерживалась допоздна. Даже на выходной не хотелось, потому что тогда я бы слишком много думала.
О том, чего мне не хватает.
— Как там все? Выиграли в пиклбол на этой неделе? — спросила я, грызя ноготь и размышляя, как бы спросить про Рейфа, чтобы не выдать себя.
— Еле-еле. Рейф снялся с игры, когда Бриджер случайно ударил его ракеткой по запястью, и сломал браслет, который ты ему сделала, а заодно, возможно, и саму руку.
— Что? Он сломал руку?
— Мы не знаем. Он отказывается идти к врачу, потому что завтра едет в Магнолия-Фоллс на бейсбольный матч Бифкейка. Сказал, что попросит Эмерсон посмотреть. Ты с ним разговаривала?
— Ну, мы иногда переписываемся. Просто узнаем, как дела. По телефону не разговариваем, потому что какой в этом смысл? Мы оба понимаем, что надо двигаться дальше, — сказала я, и сердце сжалось, когда я произнесла эти слова.
— Вы оба такие упрямые. Он ходит хмурый с тех пор, как ты уехала, и ты не выглядишь счастливее. Просто возьми и позвони ему.
— И сказать что? Привет, Рафаэль, я живу в Париже, и это лучшее, что случалось с моим бизнесом. А ты живешь на другом конце света, в Роузвуд-Ривер, и это твое любимое место. Но, может, давай часами болтать по телефону, пока ты не встретишь местную девушку, которая даст тебе все, что ты заслуживаешь.
— Ого. Ладно, забудь. Наверное, вы оба со временем перестанете маяться и пойдете дальше, — сказала она.
— Это что сейчас было? Ты намекаешь, что он с кем-то встречается? Это серьезно? Надеюсь, он не с той стервой Джоли, иначе меня взорвет, — процедила я сквозь зубы, и парень за соседним столиком смерил меня взглядом за то, что я разрушила его романтический момент, но я нахмурилась, и он отвернулся.
— Не думаю, что он с кем-то встречается. Истон ничего такого не говорил, только отметил, что Рейф в паршивом настроении. Он даже пропустил воскресный ужин, что всех насторожило.
— Может, он был на свидании, — сказала я, потому что не могла не подумать об этом.
Хенли рассмеялась:
— Ты с ума сошла. Думаю, он просто сидит дома один, а мы обе знаем, что он человек общительный, так что это на него не похоже. Скорее, он просто хандрил.
— Узнай, как у него с рукой, и сообщи мне, пожалуйста.
— Конечно. Мне надо возвращаться к работе. Люблю тебя сильно, Лу.
— Люблю тебя еще сильнее.
Следующие несколько дней прошли в работе с утра до ночи. Мы выбрали осеннюю коллекцию на следующий сезон, и первая презентация в Париже должна была состояться через две недели. Сейчас мы только что закончили совещание, и предстояло заняться оформлением заказов.
Я сидела в своем офисе и пыталась осознать, что моё решение переехать сюда всё-таки имело свои плюсы.
В профессиональном плане все складывалось. Все, на что я надеялась, начинало сбываться.
Но это совсем не походило на то, что я себе представляла.
— Ты понимаешь, что тебе это дано от природы, правда? — спросила Камилла, появившись в дверях моего кабинета.
Она возглавляла отдел маркетинга в Laredo и помогала мне составить маркетинговый план для MSL. Она и моя мама дружили с детства, так что я знала ее всю свою жизнь.
— Спасибо. Я многому учусь на практике.
— Самые лучшие уроки — жизненные, — сказала она, проходя в кабинет и усаживаясь напротив меня. — Твоя мама за тебя переживает.
Я вздохнула:
— Мне кажется, им с папой просто нравится за меня волноваться. Хотя я сделала все, что они хотели.
Я порвала все связи с моим неудачником-бывшим, который, наконец, перестал мне названивать и больше не вспоминал обо мне в прессе. Я переехала в Париж, чтобы сделать себе имя и развить свой бренд.
А они все равно переживали.
— О, милая, не думай ни на секунду, что их тревога значит, будто они тобой не гордятся. Я говорю с твоей мамой каждый день, и ты — ее главная радость, — она наклонилась вперед и прикрыла рот ладонью, как будто делилась секретом. — Честно говоря, мне кажется, она даже немного тебе завидует.
— Чему? — рассмеялась я.
— Ты построила свою компанию с нуля. У твоей мамы не было такой возможности. Ей досталась Laredo по наследству, и у нее не было особого выбора, кроме как возглавить семейный бизнес, — сказала Камилла.
Я об этом никогда не задумывалась. Когда я только закончила университет, мне совсем не хотелось продолжать семейное дело. Я хотела создать что-то свое. У мамы не было такого выбора — ее отец заболел вскоре после того, как она окончила учебу.
— Ну, она же так развила эту компанию. И папа ей помогал.
— Конечно. Я думаю, она бы не смогла отдаться этому делу с такой страстью, если бы не делала это вместе с твоим отцом.
— Что ты имеешь в виду?
— Милая, жизнь — это не про то, чтобы складывать все яйца в одну сумку от Chanel, — усмехнулась она. — Жизнь — это про то, чтобы собирать побольше яиц, чтобы всё было в равновесии.
— Мне кажется, после университета я немного заблудилась и сконцентрировалась не на том. Я долго и упорно искала своё призвание, хотела доказать, что могу чего-то добиться. И добилась. Но теперь мне кажется, что я легко могу в этом утонуть. В сутках не хватает часов, и я вполне могу провести всю свою жизнь, строя компанию. Понимаешь?