— Я делаю это не ради выгоды, Сав. — Слова прозвучали резче, чем я хотел.
Она посмотрела на меня и провела пальцами по моим коротким волосам.
— Гораздо проще тебя ненавидеть, когда ты не рядом.
Эти слова ударили под дых.
Она призналась. Призналась, что ненавидела меня.
Это одно — догадываться, совсем другое — услышать.
— Да какого хрена ты вообще меня ненавидишь после всего, через что мы прошли?
В ее глазах блеснули слезы, она покачала головой.
— Ты ушел, Хейс. Когда я нуждалась в тебе сильнее всего. Ты меня раздавил. И мне понадобилось много времени, чтобы выкарабкаться.
— Я не понимаю, о чем ты. — Ее пьянство, как ни странно, играло мне на руку. Хоть бы теперь все выговорила.
— Боже, — пробормотала она, вскочила и бросилась в ванную. — Меня сейчас вывернет.
Я пошел следом. Она нависла над унитазом. Я молча подождал, пока ее вырвало, потом аккуратно расстегнул молнию на куртке и стянул с плеч.
Она простонала. Я включил воду, смочил тряпку и отжал, подал ей. Сам спустил воду и помог ей присесть, чтобы спина опиралась на стену.
— Прости. Я не привыкла столько пить.
Я сел рядом.
— Тогда расскажи, почему напилась.
— С каких пор ты такой любопытный? — Она вытерла рот и лоб влажной тканью.
И ведь права. Я обычно не задавал лишних вопросов. Потому что мне плевать было.
Но не на нее.
— С каких пор ты уходишь от любого вопроса?
— Ладно. Я выхожу замуж понарошку за человека, которого годами пыталась ненавидеть. Вру всем, кого люблю. И все ради того, чтобы помочь отцу, который умирает на моих глазах. А еще я только что простилась с Эйбом — человеком, который был мне как дед. Он оставил мне деньги, чтобы я помогла отцу, но наложил кучу идиотских условий. Разве этого мало, чтобы нажраться текилы?
Я рассмеялся.
— Я давно тебя знаю, Сав. И фиктивный брак с парнем, которого ты пытаешься ненавидеть, — не самая безумная штука, которую ты когда-либо делала.
— Это твой ответ? Что я делала вещи и похуже, чем обман всех, кого люблю?
— Просто говорю как есть. Я ведь единственный живой свидетель, который знает, что это ты дернула пожарную тревогу в девятом классе.
— Вот же ты засранец, — простонала она. — Я это сделала ради тебя.
— Я знаю.
Я до сих пор помнил это, будто все произошло вчера. Ночь перед тем была адской: мой гребаный отчим Барри вернулся домой пьяный, начал крушить мебель и нести всякий бред. А утром у меня была контрольная по химии, и я знал, что завалю ее — к экзамену я не подготовился, потому что снова разгребал семейную катастрофу. А если бы завалил — меня бы выгнали из футбольной команды. Тренер с таким не церемонился. Я думал, это поставит крест на моем будущем.
Но в итоге оказалось, что футбол и не было моим будущим.
— Ты ведь так и не пошел по той футбольной стипендии, да? — спросила она, хотя по голосу было ясно — она и так знала ответ.
— Не пошел. Но дело не в этом.
— А в чем? — спросила она, сонно опускаясь плечом мне на грудь.
— А в том, что, как пожарный, я вообще-то могу тебя арестовать за тот случай, — рассмеялся я. — Фиктивный брак — ерунда по сравнению с уголовницей вроде тебя.
Она тоже рассмеялась. Глаза ее уже были закрыты, и тут она прошептала четыре слова, которых я никак не ожидал услышать:
— Я скучала по тебе, Хейс.
Я тоже скучал, Кроха.
10
. . .
Саванна
Солнечный свет заливал комнату, и я попыталась облизать губы, но язык будто приклеился к нёбу. В голове громыхали барабаны, и я зажала лицо ладонями, несколько раз потерла глаза, прежде чем рискнуть их открыть.
Поморгав, я медленно села.
Где, черт возьми, я нахожусь?
Текила. Тошнота. Хейс.
— Господи, — простонала я.
— Ты звала, Кроха? — отозвался Хейс откуда-то снаружи, а через секунду появился в дверях.
Я огляделась.
— Это твоя комната?
— Моя.
— Между нами что-то было? — спросила я, и по венам разлился холод паники. Я бы почувствовала, если бы с кем-то переспала… особенно с Хейсом. Правда? Но что я вообще делаю в его постели?
— Успокойся, Сав. — Он обошел кровать и протянул мне кружку с кофе. — Я перенес тебя сюда после того, как ты вырвала столько, сколько не должен извергать ни один живой человек. Это единственная комната с ванной. Я спал в гостевой.
— А.
— А? Это все, что ты скажешь в ответ на то, что только что обвинила меня в том, что я мог воспользоваться тобой? — проворчал он и направился к выходу.
— Куда ты?
— На работу. Оставил тебе запасной ключ на кухонной стойке. Все равно скоро будешь здесь жить. Твоя машина стоит у меня в подъезде, а ключи — на столе.
Он подумал обо всем. Он позаботился обо мне, а я веду себя, как последняя стерва.
— Я отвратительный человек. Если ты хочешь арестовать меня и рассказать всему городу, что я когда-то дернула пожарную тревогу, я не стану возражать.
— Нет уж. Это может подпортить мои шансы на повышение, если моя фальшивая жена окажется уголовницей. Я буду работать три дня, а потом снова выйдем на сцену. Ривер думает, нам стоит «встречаться» три недели, а потом расписаться. Не стоит делать это в последний день, чтобы не выглядело подозрительно. Так что уже на этой неделе выходим на новый уровень.
— Ладно. Я справлюсь. Сейчас переоденусь и поеду на ферму, — сказала я, отпив кофе, пока он направлялся к выходу. Я выбралась из кровати. — Хейс?
— А? — обернулся он.
— Спасибо, что позаботился обо мне вчера.
Он ничего не ответил. Просто кивнул и вышел. Я услышала, как за ним захлопнулась дверь и тут меня как током ударило: я же призналась ему, что все это время ненавидела его.
Почему мне теперь так стыдно?
У меня были все основания ненавидеть Хейса Вудсона. И только потому, что он сейчас ведет себя как паинька, не значит, что можно забыть, что было тогда.
Мы просто два человека с общей историей, которые сейчас помогают друг другу.
Я встала, посмотрела на себя и увидела, что полностью одета. Вспомнила, как он снял с меня ботинки.
Вспомнила, как он тер мне спину, пока меня рвало.
Вспомнила, как он перенес меня в постель.
Почему он должен быть таким чертовски привлекательным?
От этого хотелось ненавидеть его еще больше.
Я дошла до ванной и умылась. Мой взгляд упал на ванну, и я долго на нее смотрела. На ферме до сих пор не работала горячая вода, и я принимала ледяные душевые набеги последние несколько дней. Горячая ванна сейчас была бы кстати. Тем более, что голова раскалывалась. Я набрала воду, сделав ее особенно горячей.