М & Г, Хейс
Я опустила взгляд на свое запястье, где слезы капали прямо на бумагу. Пальцем провела по крошечной татуировке с изображением морковки на внутренней стороне руки.
Горошек и морковка.
Мы ведь были как горошек с морковкой.
Я отбросила лист в сторону и рухнула на спину. Зажмурилась и попыталась вспомнить тот последний день.
День, когда все изменилось.
— Прости. Я не хотела причинять тебе боль, — сказала мама, когда я тихо вошла в дом, еще до того, как кто-то заметил, что я вернулась.
После школы я сбежала к своему любимому месту у воды и просидела там до темноты. Мне нужно было остаться наедине с мыслями. Мистер Джонс был самым популярным учителем в нашей школе, а его жена, миссис Джонс, тоже всем нравилась.
А теперь я носила алую букву позора. Ту, что на самом деле принадлежала моей матери.
Ее роман с мистером Джонсом — вот все, о чем говорили. Последние две недели были невыносимыми.
Настоящий ад.
Кто-то нацарапал слово шлюха на моем шкафчике. Везде были стикеры с подписями вроде: Яблочко от яблоньки недалеко падает.
Теперь я, оказывается, тоже была разлучницей.
А миссис Джонс преподавала у меня алгебру, и проводить с ней по полтора часа трижды в неделю — это было просто «счастье».
Она меня ненавидела. Все меня ненавидели.
Кроме, пожалуй, отца, Хейса, Эйба и Лили.
По крайней мере, так мне казалось.
А возвращение домой к очередной ссоре — это уже была просто вишенка на торте.
— Ты не хотела причинять мне боль? Это все, что ты можешь сказать? — голос отца был спокойным, но в нем звенела боль. Я отошла в коридор, чтобы они не поняли, что я дома.
Я когда-нибудь еще так сильно хотела исчезнуть?
Я почти ничего не ела последние дни, и в моей жизни не осталось ничего нормального.
— Билли, ты же знаешь, что я не умею справляться с трудностями, как ты. Ты скрывал, что у тебя рак — для меня это было слишком, — всхлипывая, говорила мама.
Рак? Что, черт возьми, она несет?
— И поэтому ты пошла и переспала с женатым учителем своей дочери? Это твой способ справляться, Далила? Когда мне хуже всего, ты отворачиваешься?
— Я не планировала влюбляться… — разрыдалась она.
Боже. Она еще и влюбилась? Это кошмар без конца и края.
— Ну кто бы мог подумать. Муж узнает, что у него рак, а жена вместо поддержки идет налево и потом еще и влюбляется. Ниже падать уже некуда. Я не буду врать — ты разрушила нашу семью. Посмотри, что ты сделала с дочерью, — прошипел отец, и я никогда раньше не слышала в его голосе столько ярости. — Хейса два дня назад выгнали из школы за очередную драку, потому что он защищал ее от того ада, в котором она теперь живет.
Я смахнула еще одну слезу. Тогда Хейс ударил Кори Лэнджерса за то, что тот пошло высказался про меня и мою мать. Ударил и выбыл из школы. Тренер был в бешенстве. Все вокруг рушилось.
Мама продолжала плакать. Я прижалась к стене и закрыла глаза. У отца рак. А мама влюблена в другого?
— Прости, — захлебываясь, повторяла она.
— Прости? Я хотел рассказать Савви про рак еще несколько месяцев назад, но ты уговорила меня подождать. Ты обещала быть рядом, пройти через это вместе. Я просил тебя переехать в город, чтобы начать агрессивное лечение. А ты настояла остаться. Это все только ради него было? Чтобы быть поближе к любовнику?
— Я не хотела вырывать Савви из привычной жизни! — Теперь ее голос был четкий и жесткий. Театральный. Мама всегда умела устраивать сцену.
— Правда? Ну как успехи, Далила? Твоя дочь теперь в аду. Она сидит на уроках рядом с женой твоего любовника, выносит ненависть от подростков, которые не понимают, что она — жертва.
— Билли, ты и Саванна — не единственные, кому тяжело! Меня тоже все осуждают!
— Ты себя слышишь? Это ты все натворила. Ты должна нести ответственность. Но не она. Не я, — прошипел он.
— Билли… — всхлипнула она. — Я извиняюсь перед вами каждый день. Чего ты хочешь от меня?
— Чего я хочу? Может быть, жену, которая хранит верность. Которая не делает из меня и нашей дочери посмешище. Которая ставит мое выживание и восстановление на первое место. Которая борется за семью!
— Я не могу за нас бороться, Билли!
— Конечно, не можешь. Ты никогда не ставила меня или Савви на первое место, — сказал он, и я закрыла рот ладонью, чтобы сдержать всхлип.
— Я бы боролась, если бы могла… — прошептала она.
— Если бы могла? Бред собачий. Ты и правда думаешь, что он бросит жену ради тебя? Ты готова все поставить на кон ради интрижки?
— Он уйдет от нее, — сказала она неожиданно спокойно. — Я беременна от него.
Беременна.
У меня подкосились ноги, и я опустилась на пол, скользнув по стене до самого низа.
Этот кошмар никогда не закончится.
Где-то вдали разбилось стекло. Но я осталась сидеть там же.
Я не могла пошевелиться.
Я не могла думать.
Отец кричал на маму, приказывал ей убраться и заявил, что сам уедет утром.
Я пыталась закрыться от их голосов, пока не услышала, как с грохотом захлопнулась входная дверь.
— Савви, прости, что тебе пришлось все это слышать, — его голос выдернул меня из оцепенения. Он стоял в конце коридора и смотрел на меня. — Мы не должны были вешать на тебя этот роман. И ты не должна была узнавать о беременности вот так. Прости.
— Папа… — прошептала я, и меня прорвало. Я вскочила на ноги, сотрясаясь от рыданий. — Мне плевать на все это. У тебя рак?
Он обнял меня крепко и прижал к себе.
— Да. Болезнь прогрессирует. Мне нужно заняться лечением.
— Я слышала, как ты сказал, что уедешь утром. Куда?
— Хотел поговорить с тобой об этом, только хотел бы — в других обстоятельствах. Я нашел квартиру в городе. Надеялся, что мы втроем начнем там все с нуля. Но после сегодняшнего... это не получится, Савви. Я не справлюсь — и с болезнью, и с тем, что тут происходит. Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. А это точно уже не здесь.
Я отстранилась и кивнула:
— Я поеду с тобой. Я хочу, чтобы ты поправился.
Я не знала, что будет с мамой, но знала точно — я должна уехать с папой.
— Я тоже этого хочу. Так что собирай вещи. Утром уедем. Остальное заберут грузчики на следующей неделе. Я больше не могу здесь оставаться. — Его глаза были уставшими, но он не выглядел больным.
Как я могла не заметить? Не понять? Я так зациклилась на собственных проблемах… и теперь все это потеряло смысл.
— Хорошо. Соберу вещи. Буду готова к утру.
Он поцеловал меня в макушку, а я пошла в комнату и принялась собирать сумку. Проверила телефон — там была куча сообщений от Хейса, он спрашивал, где я пропала. Я исчезла на часы, а у нас никогда не было такого.