Я сразу ему позвонила, но пошла голосовая почта.
— Это я, — выдохнула я, сквозь всхлипы. — Мне нужно тебя увидеть. Я уезжаю утром. У папы рак. Мама влюбилась в мистера Джонса, и у них будет ребенок. Моя жизнь — полный бардак, Вуди. Мне нужен ты.
Я закончила звонок и вернулась к вещам.
Легла на кровать прямо в одежде и провалилась в сон.
— Ты правда уезжаешь? — мамин голос вырвал меня из глубокого сна. Я резко села и увидела, что на мне все та же одежда. Когда она вернулась домой? Казалось, что она была на кухне. Я выглянула из комнаты и посмотрела в сторону коридора.
— Савви хочет поехать со мной. Она тоже больше не может здесь оставаться. Слишком тяжело. Я прошу тебя, Далила, отпусти нас. Не делай из этого сцену.
Я не стала слушать, что она скажет в ответ. Помчалась в ванную, чтобы умыться.
Она подошла ко мне туда:
— Я знаю, что все испортила, и мне жаль. Я все исправлю, Сав. Я поговорю с Беном. Он найдет работу в городе, и мы все начнем сначала, ладно?
Я не могла на нее смотреть. Не могла сказать ни слова. Ее роман был чудовищным поступком. А теперь она беременна от другого мужчины. Но в этот момент все это не имело значения.
Папа болен. И она притащила его в самую гущу ада. Некоторые вещи не прощаются.
Она пошла за мной, когда я выкатила чемодан в прихожую. Папа стоял рядом, складывая что-то в пакет из продуктового магазина.
— Я должна зайти к Хейсу. Сказать, что уезжаю.
Он кивнул. Мама попыталась меня остановить, но я обошла ее.
— Поздно вечером, когда я возвращалась, у них у дома стояла полицейская машина. Сирены не было, но, кажется, у Барри снова случилось что-то.
Отчим Хейса был сущим кошмаром.
— И ты не подумала мне об этом сказать? С тобой все в порядке, мама?! — Я распахнула дверь и выскочила наружу.
— У меня, между прочим, тоже есть свои проблемы, если ты не заметила! — закричала она мне вслед.
Я захлопнула за собой дверь и побежала к дому Хейса. Поднималась по ступенькам, когда их входная дверь распахнулась, и на пороге появилась Кейт с рюкзаком на плече. Они с Хейсом встречались, и я ее терпеть не могла. Она превратила мои последние недели в ад.
— Боже, как ты ужасно выглядишь, — сказала она, и уголки ее губ поползли вверх.
— Спасибо. А Хейс где?
— Его нет. Вчера кое-что произошло, и он этим сейчас занят.
— Что случилось?
— Не моя история. У тебя своих дел выше крыши, не так ли, Плохая Эбботт?
Плохая Эбботт.
Вот все, на что хватило ее мозга с горошинку.
— Ты же понимаешь, что твоя гениальная кличка не имеет смысла?
— Ты просто медленно соображаешь. Это игра слов. Bad Apple — Bad Abbott (Плохое яблоко — Плохая Эбботт), — сказала она, захлопнув дверь и встала прямо передо мной.
— Я не говорила, что не поняла. Я сказала, что это глупо. Ты просто жалкая злюка, которой больше нечем заняться, кроме как добивать тех, кто уже и так на земле. Я надеялась, что ты угомонишься, но знаешь что? Пожалуй, пришло время рассказать моему лучшему другу, как ты на самом деле со мной обращалась. — Я скрестила руки на груди и уставилась на нее. Почему я вообще молчала все это время? Просто знала, если скажу, он взбесится, а она выместит все на мне. Но это должно было закончиться.
Мне было слишком тяжело, чтобы терпеть еще и ее.
Я развернулась, чтобы уйти, но она схватила меня за руку.
— Не угрожай мне. Ты такая же, как твоя мамаша. Яблочко от яблоньки, — хмыкнула она.
Я вырвала руку и прошипела:
— Это не угроза. Это обещание.
— Ты вообще знаешь, что Хейс и я постоянно смеемся над тобой?
— Тебе никто не верит, Кейт. Иди домой. Я уезжаю, — прошипела я.
— А знаешь, к кому он первым обратился сегодня утром? Не к тебе. Ко мне. Мы вместе, и ты это не выносишь, да?
Я сжала переносицу пальцами:
— Мне все равно. У меня нет на это времени.
— Он в ужасе от того, что все до сих пор думают, будто вы лучшие друзья. Особенно после того, что сделала твоя мать. Он не знает, как от тебя отвязаться. Тренер бесится, что его выгнали из школы за тебя. Ему надоело, Сав. Он двинулся дальше, а ты все цепляешься. Это жалко и жалобно. — Она достала телефон, не скрывая ухмылки.
— Ты жалкая и слабая, — произнесла я, подняв бровь. — Ты боишься нашей дружбы. С тех пор, как ты с ним начала встречаться, ты пытаешься нас разъединить. Чего ты так боишься?
Она истерично рассмеялась и начала читать с экрана:
— Иногда мне кажется, что без нее моя жизнь была бы проще. Но я не знаю, как уйти. — Она повернула ко мне экран, чтобы я увидела, что там написано, и продолжила. — Я знаю, что это тяжело, Хейс, но иногда ты просто перерастаешь людей.
— Ты чудовище, — прошептала я, и дыхание перехватило.
Она сунула телефон мне в лицо:
— Прочти. Прочти, что думает о тебе твой лучший друг.
Хейс: Чувствую себя козлом, но я разочарован в человеке, в которого она превратилась. Мне кажется, я все время только и делаю, что забочусь о ней. Я больше не хочу. И не должен. Иногда нужно уходить от людей. Это не значит, что ты их не любишь. Это значит, что ты наконец ставишь себя на первое место.
Я отступила на шаг. Больше я не хотела читать. Я покачала головой, сдерживая слезы до тех пор, пока не вернусь домой. Я не дам этой стерве увидеть, как я плачу.
Она всегда умела играть на публику. При всех — милая и душка. Но я видела ее настоящую.
И теперь она явно отравила Хейса против меня. Иначе чем это объяснить?
Его слова резали. Он всегда был тем, кто стоял за меня горой. А теперь…
— Он уже давно хочет дистанции. Мы смеемся, как ты в него вцепилась. — Она изменила голос, пародируя меня самым мерзким тоном: — А теперь у папы рак, мама беременна от мистера Джонса. Это ужасно… — Она захихикала. — Он устал от твоих соплей, Сав. Найди себе парня и повзрослей уже.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
Он рассказал ей о папе?
О маме?
У меня на груди будто навалилось что-то тяжелое — дышать стало трудно.
Он смеялся надо мной. Раскрыл ей мои самые страшные тайны.
Он хотел дистанции?
Без проблем. Именно это он теперь и получит.
15
. . .
Хейс
Я валился с ног после смены на пожарной станции и, дождавшись в гостиной — вдруг Саванна захочет поговорить после того, как я дал ей письмо, — ушел спать. От нее так ничего и не было слышно, и я понял, что пора ложиться. Нас ждали долгие месяцы под одной крышей с человеком, который не хочет с тобой разговаривать. До дня свадьбы все было нормально. Пока я не упомянул, как она уехала.