И ведь по идее злиться должен был я, не она.
Я дал ей это письмо, надеясь, что она поймет — мне действительно было больно, когда она ушла.
А я не из тех, кому легко сделать больно.
Но Саванна всегда была исключением. С самого детства она вросла в самое чертово сердце, и так там и осталась.
— Вуди? — ее голос был почти шепотом с порога, и я сразу сел. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь жалюзи.
— Эй. Ты в порядке?
— Да. Я просто хотела кое-что спросить.
— Конечно. — Я протер глаза и глянул на телефон — почти два ночи.
Я различил ее силуэт — она подошла к кровати и села рядом.
— Я прочитала твое письмо.
Я хрипло усмехнулся:
— Оно было коротким. Не думаю, что на это нужно было так много времени.
— Я переваривала.
— Там особо нечего переваривать, Сав. Ты уехала. Я скучал. Написал тебе пару писем.
— Их было больше?
Я сглотнул, решая, стоит ли идти до конца. Но мы и так потеряли столько времени, что решил — будь что будет.
— Их было пятьдесят два.
— Хейс…
— Саванна, — сказал я тем же серьезным тоном.
— Не шути со мной.
— Я не шучу. Я писал тебе раз в неделю в течение года. Все надеялся, что в какой-то момент ты не вернешь письмо обратно. Что, может, прочтешь его.
— Я не понимаю. Зачем ты так старался, если хотел избавиться от меня?
— С чего ты взяла, что я хотел избавиться от тебя?
— Я звонила тебе той ночью. Перед тем как мы уехали. Я рассказала о папе…
Я откинулся назад, упершись в изголовье, и провел пальцами по ее подбородку, заставив взглянуть на меня.
— Я не получал от тебя звонков. На следующий день пошел к тебе домой и тогда твоя мать сказала, что вы уехали. Вела себя так, будто я враг, и захлопнула дверь перед носом.
— Потому что я сказала ей, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Что ты отвернулся от меня из-за всей этой грязи.
— Какого хрена ты несешь, Сав? Это все не имеет смысла. С чего бы мне отвернуться от тебя из-за того, что твоя мать изменила? Мне и тогда было плевать, и сейчас плевать. Это не имеет к тебе никакого отношения. И ты серьезно думаешь, что если бы ты сказала, что у твоего отца рак, я бы не примчался к тебе сразу?
Я закипал. Это был полный бред.
Она замотала головой, по щекам текли слезы.
— Я видела сообщения. Видела, что ты написал обо мне.
— Постой. Ты же только что сказала, что я не отвечал тебе. — Мое терпение лопалось.
— Кейт, — выдохнула она, и голос ее дрожал. — Я пришла к тебе домой утром перед отъездом. Ты не ответил ни на одно сообщение — ни про болезнь папы, ни про беременность мамы, ни про то, что я уезжаю.
— Ты видела Кейт в тот день? — я провел большим пальцем по ее щеке.
— Да. Она вышла, когда я собиралась постучать. Сказала, что с тобой что-то случилось, но ты позвонил ей, а не мне. Что ты не хочешь больше со мной возиться.
Сердце бешено заколотилось. Это было похоже на бред даже для Кейт.
— Я ей не звонил. Это она позвонила Нэшу, когда не смогла до меня достучаться. Он сказал, что что-то произошло, а у меня телефона при себе не было. Похоже, она заехала ко мне домой, забрала его и потом привезла в больницу, где мы ждали, пока Сейлор выпишут.
Саванна замерла:
— То есть ты не рассказывал ей про рак папы и беременность мамы?
— Конечно нет. Я и сам об этом не знал. Про мать узнал позже — от кого-то в городе. А про отца только сейчас. И ты правда думаешь, что я мог бы такое рассказать?
— Я не знаю. — Она вскинула руки. — Ты стал таким отстраненным с тех пор, как начал встречаться с этой ведьмой.
— Сав, я не был отстраненным из-за Кейт. Мы тогда и не были особо серьезными. Барри тогда пил каждый день, я не хотел тебя грузить этим — у тебя и без того жизнь летела к черту. Я пытался справиться сам. А потом все рухнуло с Ривером и Ромео… Это было слишком.
— Я знаю. Я подумала, что ты просто не хочешь больше со мной иметь дело. — Она зажмурилась. — Кейт сказала, что вы смеялись надо мной. Над моей семьей. А в школе — травля, обзывания… Я просто чувствовала себя ужасно одинокой.
— Но ты же знаешь меня. Ты черт возьми знаешь меня.
— Она показала мне переписку, Хейс. Твое имя было сверху. Она не могла этого выдумать.
— Что именно выдумать? Я никогда не писал ничего плохого о тебе. Что там было? — Я провел ладонью по лицу.
Теперь она уже стояла, меряя комнату мелкими шагами, вспоминая.
— Там было написано, что тебе было бы легче без меня. Что ты разочарован в том, кем я стала. Что не знаешь, как уйти. И потом она сказала, что ты знал о болезни и беременности.
— Я бы никогда не написал такое. Ты уверена, что там было именно твое имя?
— Ну… вроде имени не было, но она сказала, что речь о мне.
Я начал вспоминать те дни.
— Черт.
— Что?
— Тогда у меня были тяжелые отношения с мамой. Барри пил, выносил всем мозг, ломал вещи. Ты же знала это. Я просто хотел уберечь Сейлор. И, возможно, я тогда написал Кейт в гневе — выговорился. Она была у нас, когда случилась очередная сцена. Я бесился. Но ты же знаешь, как я переживал из-за того, что мама все это позволяeт. Я был в ярости. Но это точно не было про тебя.
— Господи… — прошептала она, и слезы снова потекли по щекам. — Я попалась. Она знала, на какие струны надавить. А я тогда была в полной заднице. И она это использовала.
— Да она дьявол, мать ее. — Я провел рукой по лицу. — Мы потеряли больше десяти лет. Просто так?
— Грустно, что она смогла заставить меня сомневаться… сомневаться в себе. В тебе. Так легко, — она покачала головой и смахнула слезы с щек.
— Эй, ты тогда была в полном аду. Мы оба были. Черт, я и сам сто раз себя спрашивал, как, блядь, я чуть не женился на той женщине, — признался я.
Потому что что это, по сути, говорит обо мне?
— Думаю, все это связано с тем, через что ты тогда проходил, — сказала она и взяла меня за руку, переплетая пальцы с моими. — У тебя было много дерьма. Твой отец ушел и бросил тебя с Сейлор. Мать вышла замуж за первого встречного. Ты изо всех сил пытался защитить сестру. Так что, не знаю… может, ты и правда не чувствовал, что заслуживаешь чего-то большего, чем могла дать Кейт. А она активно за тобой бегала. Захотела тебя и добилась.
— Я был идиотом. Просто дураком, которому польстило внимание. Она вешалась мне на шею, а я, видимо, не особо сопротивлялся. Но я теперь другой. Такую ошибку я не повторю.
— Я понимаю. Но совсем закрываться тоже нехорошо, Вуди, — ее взгляд смягчился, и она обняла меня, прижавшись щекой к моей груди. — Прости, что подумала о тебе худшее. Я же тебя знала. Знала, кто ты есть на самом деле. Прости.