И принимать это предложение я не собирался.
Потому что мы не собирались продавать этот дом.
Мы собирались начать здесь свою жизнь.
И я не сомневался ни на секунду.
Все стало кристально ясно.
32
. . .
Саванна
— Итак, два сердцебиения. Вы точно ждете двойню, — сказала доктор Шейкер. Доктор Дорси в порядке исключения направил меня к своей знакомой, у которой был кабинет буквально в двух кварталах.
Глаза защипало от слез. Мысль о том, что внутри меня растут сразу два человечка, пугала и захватывала одновременно. Меня бросало из одной крайности в другую.
Я была счастлива — я стану мамой.
И до ужаса напугана, потому что боялась потерять мужчину, которого любила.
Я не хотела говорить ему, пока не буду точно уверена. Пока не узнаю наверняка, что это не ошибка.
Я беременна.
С двойней.
Я стану матерью, а Хейс — отцом.
По щеке скатилась слеза. Доктор Шейкер подала мне салфетку и вытерла гель с живота. Живота у меня еще толком и не было, но в профиль уже казалось, что я плотно пообедала. Никто и не догадался бы, что я беременна. А я только что услышала два сердцебиения.
Я села и натянула футболку.
— Спасибо, что приняли.
— Конечно. Я понимаю, как тяжело все это осознать, особенно когда узнаешь, что ждешь не одного, а сразу двух малышей. Тем более, вы вдали от дома. Но доктор Дорси попросил, и я была рада помочь, — она была высокая, с длинными рыжими волосами и потрясающей внешностью. С первых минут я почувствовала, что могу ей доверять.
— Мы с мужем женаты совсем недавно, и… мы не планировали этого, — призналась я. — Я ведь принимала таблетки. Я даже не думала, что это возможно.
Она понимающе кивнула. В ее взгляде не было ни тени осуждения:
— Это много. Вы уже рассказали ему?
— Нет. Я хочу сказать лично, — я теребила пальцы. — Честно говоря, я даже не знаю, как подступиться к разговору. Он же сразу дал понять, что не хочет детей. А я согласилась. А теперь я все меняю. Ставлю его перед фактом.
— Возьмите, — она подала мне еще салфетки, и я только сейчас поняла, что по лицу ручьем текут слезы. — Бояться — нормально. Сомневаться — тоже. Все, что вы сейчас чувствуете, абсолютно естественно.
— Спасибо, — всхлипнула я. — Я просто… я удивлена и растеряна. Я так рада. А потом чувствую себя виноватой, что рада, потому что мы это не планировали. А потом мне становится грустно, и я опять чувствую вину, потому что… я беременна. С двойней. Мне невероятно повезло! — я всхлипывала, не в силах остановиться. — Но я приехала сюда, чтобы быть рядом с папой. Мы только что поженились. Мы не собирались заводить детей. А теперь… двойня?
Я уже откровенно рыдала — в кабинете врача, которую увидела впервые в жизни. И она сделала то, чего я совсем не ожидала.
Обняла меня.
— Все ваши чувства имеют право на существование, Саванна. Можно быть счастливой и растерянной, грустной и воодушевленной — все одновременно. А теперь я дам вам один совет, который когда-то дала мне бабушка. И поверьте, она самая мудрая женщина на свете.
— Хорошо, — прошептала я сквозь всхлипы, когда она отстранилась и уселась на катящийся стул прямо передо мной.
— Не бывает идеального времени, чтобы завести ребенка. Никогда не будет казаться, что у тебя достаточно денег или свободного времени. Но это не значит, что сейчас — неправильное время. Говорю из собственного опыта.
— У вас есть дети?
— Трое. Угадайте, сколько я планировала?
— Двое? — я вытерла щеки.
— Ни одного. Я хотела сосредоточиться на практике, на карьере. Муж был не против, хотя он как раз хотел детей. Но он знал, что для меня это не главное.
— И при этом вы принимаете роды каждый день?
— Да. Мне не хотелось своих, но я обожаю помогать другим стать родителями. Мне нравилось видеть радость на их лицах. — Она пожала плечами. — А потом я забеременела Бенсоном. И была в шоке. Плакала. Не знала, что делать. Муж сказал, что поддержит любое мое решение. А потом я почувствовала его первое шевеление, и что-то во мне изменилось. Мы решили, что родим одного. Одного вполне хватит. — Она рассмеялась.
Я качнула головой и улыбнулась сквозь слезы:
— А теперь у вас трое?
— Ага. Кто бы мог подумать, что я так полюблю этих маленьких чертят? — Она покачала головой. — Три мальчика. Шумные, грязнули… и чудесные. Мой посыл такой: страшно — это нормально. Это не значит, что все плохо. У вас есть выбор. Я могу обсудить с вами любые варианты.
— Спасибо. Я точно знаю, что хочу этих детей. Я просто боюсь, что это разрушит мой брак.
Вот. Я это сказала.
Именно этого я и боялась.
— Узнаете только, когда расскажете. Иногда люди умеют удивлять.
— Я знаю, что Хейс меня любит. Он сделает для меня все. Но я не хочу, чтобы он делал что-то, жертвуя своим счастьем, — мои слова снова сорвались в рыдание, и я едва не провалилась сквозь землю от стыда.
— Вы поговорите с ним, когда будете готовы. А если что — я рядом, — она отъехала назад, поднялась и написала номер телефона на обратной стороне визитки. — Звоните в любое время, ладно?
— Спасибо. Правда. Я очень ценю, что вы меня приняли, — я высморкалась в салфетку и попыталась привести себя в порядок.
— Конечно. Еще увидимся. — Она передала мне снимки с УЗИ и вышла.
Я посмотрела на фото и медленно поднялась.
Когда села в лифт, вытащила телефон и увидела пропущенные звонки от Хейса, Сейлор, Деметры, Руби, Пейтон и Эмерсон. Сердце екнуло. Мы часто общались, но чтобы все звонили одновременно — такого не бывало.
Я уже потянулась, чтобы послушать голосовые сообщения, как на экране появилось сообщение.
Горячий муж: Привет. Я несколько раз звонил. Не хотел, чтобы ты узнала от кого-то другого. Сегодня утром был пожар. Я провалился через перекрытие, которое оказалось неустойчивым. Со мной все в порядке. Просто проверяют в больнице, но ты же знаешь, как все любят из мухи слона раздувать. Как там твой отец?
Как только я вышла из здания, села на скамейку в парке и сразу набрала его по FaceTime. Я не видела его лица уже несколько дней — избегала, потому что боялась не справиться с эмоциями.
Он ответил сразу. Лицо было в саже, волосы взъерошены.
— Привет, красавица. Соскучился по твоей мордашке, — его улыбка была натянутой. Медсестра передала ему бутылку воды.
Я кивнула, изо всех сил стараясь сдержать слезы, которые в последние дни не отпускали ни на минуту. Слов не было. Я просто пыталась дышать — вдох, выдох — и держаться.