Нэш: Ты их серьпзно только что из головы выдал?
Кинг: Он задал вопрос. Время — не всегда плохо. Может, хватит киснуть и дашь ей передохнуть. У нее отец тяжело болен. Это непросто.
Я: Пошел ты, мудила. Я знаю, что с ее отцом все сложно. Я сам предложил туда приехать, каждый день интересуюсь, как он. Только твои примеры — это не жена, которая просит у мужа время. Все и так ясно. Дело не в ее отце.
Ромео: Ты в этом уверен?
Я: Да. Мы постоянно говорим об отце. Но что-то изменилось. Может, просто пожила «без меня» и поняла, что этот брак — фикция.
Кинг: Это не похоже на Савви.
Ривер: Согласен. Может, все и началось как фикция, но закончилась эта история совсем по-другому. Думаю, ты загоняешься. Она просто под огромным давлением — отец, продажа фермы, открытие бизнеса. Все сразу.
Ромео: Может, стоит рассказать ей, что ты не собираешься продавать ферму. Это бы ее обрадовало. Деми каждый день присылает ей фото малыша Хейса — говорит, что это помогает.
Я: Ну, ей явно легче говорить с Деми, чем со мной. Мне она по сообщениям — по паре слов. FaceTime — почти неделя тишины. С того самого дня, как попросила время.
Кинг: Ну, у тебя тогда лицо было все в саже. Меня бы тоже напугало. Ты выглядел, как те жуткие маски на Хэллоуин. С тем чуваком без лица.
Ривер: Да брось, у него просто была сажа на лице, королева драмы. 👑
Кинг: Можем не соглашаться. Но вот тебе идея: сходи в душ, сделай селфи — пусть вспомнит, какой у нее красавец-муж.
Нэш: Ты серьезно худший советчик на свете, Кинг. Тут дело не в его лице.
Ривер: Согласен. Но Хейс, правда, симпатичный.
Нэш: Поддерживаю.
Ромео: Я сына в его честь назвал, так что, думаю, это о чем-то говорит.
Кинг: Раз уж начали делиться… Я тут на днях попробовал молоко из груди Деми. Не мое, так скажем.
Я: Что, блядь, ты несешь?
Кинг: Пришел навестить малыша. Ну, милейшего Хейса. 😄 Увидел в холодильнике бутылочку, Ромео рассказал, что сам пробовал. Вот я и решил понять, понравится ли мне.
Ривер: Конечно ты решил.
Ромео: Я ржал как сумасшедший, потому что он потом сидел, как будто только что увидел сиськи Деми.
Кинг: Мне надо было осознать, что я только что выпил молоко из ее груди.
Нэш: Ты, братец, псих.
Ривер: Вернемся к Хейсу. Что мы можем для тебя сделать, брат?
Я: Можете не возвращаться к Хейсу. Вот это бы меня и порадовало.
Ромео: Не выйдет. Если ты в дерьме, мы все в дерьме.
Кинг: Согласен. Я не могу быть в ударе, когда кто-то из нас не в порядке.
Я: 🖕
Ривер: Послушай. Проглоти гордость и позвони ей. Не надо этих смс для слабаков. Просто возьми, блядь, трубку и набери свою жену.
Ромео: Поддерживаю Ривера.
Кинг: Хочешь, я ей позвоню и заценю, как у нее настроение?
Я: Нет. Хочу, чтобы ты не лез. Можешь это для меня сделать?
Нэш: Что будешь делать?
Я: Я уважаю ее просьбу. Дам ей время.
Ривер: Не думаю, что это хорошая идея.
Ромео: Согласен. Время — не друг никому.
Кинг: Не заставляй меня снова приводить примеры, как оно может быть полезным.
Я: Кладу телефон. Выгуливаю собаку. Я в порядке.
Я собрал Родди на прогулку и, пока мы бродили по тропам, успел восемьсот, блядь, раз проверить телефон, надеясь, что она позвонит и скажет, в чем дело. Я вел себя, как тупая школьница с влюбленностью.
Жалкое зрелище.
Мямля.
Саванна крутила мной, как хотела, и я не знал, что с этим делать.
Вернувшись домой, я выдул огромный стакан воды и плюхнулся за стол. Сабрина звонила — сказала, что у нас уже два предложения по дому. Я офигел. Он был в продаже всего пару дней, но уже показан несколько раз. Она отправила мне предложения по почте.
Я уставился в экран: одно — по полной цене. Второе — чуть ниже, но за наличные.
Я ответил, попросив проверить, есть ли у первого покупателя подтверждение от банка. Сабрина подтвердила — да, есть.
Я хотел обсудить это с Саванной, но она даже не знает, что я выставил дом на продажу.
Пока она просила времени, я строил планы.
Планы на наше будущее.
Планы, которые собирался воплотить.
34
. . .
Саванна
Я плохо спала, и знала: пока не поговорю с Хейсом, ничего не изменится.
Пора сорвать пластырь.
Уклоняться от разговора, избегать мужа — человека, которого я люблю, — не работало. Все только хуже становилось.
Но такой разговор нельзя вести по телефону.
Я понимала, что моя отстраненность ранила его, и от этого меня тошнило. Сейлор писала мне каждый день и говорила, что Хейс закрывается в себе. Она думала, ему тяжело без меня, но и половины не знала.
Я была идиоткой.
Беременной идиоткой.
Какая же из меня мать, если я даже не могу поговорить с собственным мужем? Да, это будет трудный разговор, но бегство точно не поможет.
Я зашла в папину палату как раз в тот момент, когда за мной вошел доктор Дорси.
— Ну как у нас сегодня дела? — спросил он.
— Я даже смог позавтракать и ничего не вернулось обратно. Так что, думаю, хорошо, — папа сидел в кровати, а голова у него поблескивала от крема, которым Надя мазала кожу, чтобы она не шелушилась.
— Это отличные новости. Но еще лучше — результаты последнего анализа. Ваш организм начал реагировать на комбинацию двух препаратов. Это самые лучшие показатели с момента постановки диагноза, Билли.
У меня отвисла челюсть, и я захлопала в ладоши.
Хорошие новости.
Сколько лет мы их не слышали? Да, само попадание в программу — огромная победа, но впервые за долгое время — настоящий, ощутимый прогресс в лечении отца.
Он начал реагировать на терапию.
Черт подери, он действительно начал реагировать.
Возможно, он еще будет рядом, когда родятся его внуки.
Я закрыла лицо руками и расплакалась.
Но впервые за долгое время — от счастья.
Надя тут же подскочила с места, обняла меня, по ее щекам тоже текли слезы.
— Он действительно идет на поправку, Савви, — прошептала она. — Это все по-настоящему.
— Ну, вот это я понимаю! Я рад хорошим новостям, но видеть, как вы обе сияете — это уже само по себе повод лечиться, — улыбнулся папа.
— Не хочу давать ложную надежду. Нам еще предстоит пройти длинный путь. Но да, это хорошие новости, и я думаю, у нас есть повод отпраздновать, — добавил доктор Дорси. — Надеемся, что прогресс продолжится. Сейчас нет причин считать иначе.