Снова все рассмеялись, пока Летти расставляла перед нами тарелки.
— И что за новости? — поинтересовалась Сейлор, хрустя картошкой фри.
— Мы с Слейдом съезжаемся, — пожала плечами Пейтон. — Я переезжаю к брату Деми!
Я засмеялась, а лицо Деми буквально засияло.
— А он говорил мне, что собирается предложить.
— Так что теперь мы и правда сестры, а? — улыбнулась Пейтон.
— Конечно. Хотя тебе и не обязательно было переспать с моим братом, чтобы это подтвердить. Но я рада, что вы вместе. Вы оба выглядите такими счастливыми.
— Посмотрите на нас, — сказала Сейлор. — Просто сборище безумно счастливых женщин.
— Кто бы мог подумать? — усмехнулась Деми.
— Только не я, — фыркнула Руби. — Я всегда думала, что быть счастливой — это переоценено. А вот же я. До отвращения довольная жизнью.
— О, да. Мне за тебя стыдно, — поддела ее Пейтон, толкнув плечом. — Ты постоянно улыбаешься. Что бы сказала на это твоя вампирская семья?
— А вы посмотрите на Хейса. Он же раньше был мрачнее тучи. А теперь в его жизни появилась маленькая мисс Солнышко, и он другой человек.
— Он у тебя и правда как пластилин в руках, — тепло улыбнулась Сейлор. — Кинг сказал, что ремонт в амбаре идет полным ходом, и твой офис будет готов через пару недель.
— Да, мы еще разгребаем коробки после переезда, но в целом уже обжились. Пока я работаю из дома. На раскрутку бизнеса уйдет время.
— Но ты уже взялась за несколько проектов с ребятами, да? — уточнила Эмерсон.
— Да. И мне это нравится. Помогать людям создавать дома или бизнесы их мечты — это такое удовольствие.
— Не могу дождаться, когда узнаю пол ребенка. Ты мне поможешь с оформлением детской, — сказала Сейлор.
— Я тоже жду не дождусь, когда узнаем, кто у нас будет. Или кто они будут, — я откусила от теплого сэндвича с сыром. Аппетит у меня последнее время зверский.
— Я вот поражаюсь, как Деми умудряется кормить маленького Хейса. А как, черт побери, можно кормить сразу двоих? — воскликнула Пейтон.
— Судя по всему, это возможно. Но я решила, что просто буду делать все, что в моих силах. Если получится — прекрасно. Если нет — буду сцеживаться. Разберемся как-нибудь.
— Я не представляю, чтобы кто-то был у меня на груди весь день, — покачала головой Пейтон.
— Ты кормишь своего ребенка. Это естественно и прекрасно, — улыбнулась Деми.
— Правда? Тогда посмотри на свою блузку. Ты протекаешь. Не знаю, насколько это прекрасно для такого милого наряда, — съязвила Пейтон, а я постаралась скрыть свою улыбку.
— Надеюсь, вы с моим братом нарожаете кучу детей, и я потом буду тебя дразнить из-за твоих протекающих сисек, — ухмыльнулась Деми.
Пейтон поежилась нарочито театрально:
— У меня такие упругие груди. Даже не знаю, готова ли я с этим прощаться.
Остаток обеда мы болтали обо всем — от детей до работы, от секса до интерьеров.
И я поняла — вот оно, мое любимое. Девчачьи разговоры. Эта связь с подругами. Эта атмосфера, где можно говорить обо всем.
Я была бесконечно благодарна за ту жизнь, которую строила в Магнолия-Фоллс.
— Почему ты такой нервный? — спросила я, когда мы с Хейсом вышли из лифта, а он все еще держал меня за руку.
— Я просто хочу убедиться, что все в порядке.
Я подняла глаза на своего мужа — большого, сильного мужчину, который сейчас выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание.
— Хейс, — сказала я, останавливаясь. Он повернулся ко мне. — Мы просто идем к врачу на плановый прием.
— Саванна, — ответил он без тени улыбки. — Ты носишь в себе двух детей. Одного и то многим тяжело. А у тебя двое. Я просто хочу быть уверенным, что ты в порядке.
Я вздохнула. Он был до смешного заботливым, но разве можно его за это винить?
Я сама волновалась каждый раз, когда он уходил на работу.
Когда ты любишь человека настолько, что не можешь представить свою жизнь без него, ты порой начинаешь вести себя не совсем рационально.
— Хорошо.
Он поднял мою руку и коснулся ее губами, а потом повел меня по коридору — к самой последней двери слева.
Я зарегистрировалась, отдала медстраховку, и нас пригласили в кабинет.
Обычная процедура: взвешивание, давление, вся стандартная рутина перед осмотром. А мой муж все это время расхаживал по комнате, как тигр в клетке.
Медсестра хихикнула:
— Первый раз папа?
— Да, для нас все это в новинку.
— Понимаю. Это нормально — волноваться. Сейчас я попрошу вас переодеться в халат, запах должен быть спереди. Потом можете лечь на кушетку. Я выйду, чтобы дать вам немного уединения.
— Хорошо, спасибо, — поднялась я на ноги.
— Вам понравится доктор Шортинг. Она замечательная. Скоро подойдет, — добавила медсестра и вышла.
— Думаю, это хороший знак, что ее фамилия — Шортинг, — заметил Хейс.
Я хихикнула:
— Да? Почему?
— Потому что я зову тебя Крохой. Вот и совпадение.
Я сняла одежду, а он аккуратно сложил ее на стул. Я надела халат и устроилась на столе для осмотра.
— Я тебя люблю, Хейс Вудсон.
— И я тебя люблю, малыш.
В дверь вошла женщина лет сорока с небольшим, с каштановыми волосами до плеч и теплыми карими глазами. Она первой пожала руку мне, потом Хейсу:
— Здравствуйте, я доктор Шортинг. Приятно познакомиться, мистер и миссис Вудсон.
— Очень приятно. Можно просто Саванна и Хейс, — сказала я.
Она прислонилась к столу и заглянула в папку.
— У меня здесь результаты ваших анализов, которые вы сдавали в Далласе. И я понимаю, почему врачи решили, что у вас может быть не один ребенок — уровень ХГЧ действительно был очень высоким. У меня есть и данные УЗИ, но я бы хотела сделать свое собственное, чтобы лично убедиться, что происходит.
Я кивнула, и она помогла мне лечь. Хейс встал рядом и взял меня за руку. Доктор приоткрыла халат на животе, выдавила гель и включила аппарат. Датчиком она начала медленно водить по животу, вглядываясь в экран.
Звук заставил меня приподняться, чтобы разглядеть изображение.
— Вот первый сердечный ритм. Слышите, как ровно и четко он звучит? — проговорила она мягким, спокойным голосом. Потом продолжила водить прибором и замерла. — А вот и второй. У вас действительно двойня. Причем у каждого малыша — своя плацента и амниотический пузырь. Это наилучший вариант для здорового развития.
Она показала, как расположены малыши, и рассказала много медицинских подробностей, которые я старательно пыталась запомнить. Но главное — два сердца бьются. Все идет хорошо.