Я подняла глаза и, как назло, у выхода махал мне рукой Скотти.
Каковы шансы, что мой водитель Uber окажется бывшим парнем?
Судя по всему, велики. По словам Скотти, в Магнолия-Фоллс всего два водителя Uber.
Прекрасно.
— Я не верю, что ты дождался. Я могла бы дойти пешком, — сказала я, подойдя к нему.
— Я любил Эйба. Он всегда хорошо к тебе относился. Не трудно было подождать. А до фермерского дома отсюда пилить и пилить, — ответил Скотти. Он поднабрал форму с нашей последней встречи, но, учитывая, что прошло больше десяти лет, это было ожидаемо. Волосы по‑прежнему длинные, взъерошенные, стиль гранж ему шел. Он был фронтменом группы под названием The Disasters и всю дорогу до церкви без умолку про нее говорил.
Но мои мысли были далеко.
Честно говоря, я даже хотела пройтись одна. Но, раз он ждал меня два часа, отказываться от поездки было как-то не по-людски.
— Спасибо. Ценю, — соврала я.
Мы вышли на улицу, и там стоял Хейс. Его взгляд скользнул от меня к Скотти и обратно.
— Эй, тебе нужна машина? Подвезти? — спросил он.
— У нее уже есть машина, — отрезал Скотти, не дав мне ответить.
— Я лишь хочу убедиться, что она сама этого хочет, — Хейс расправил плечи, а я закатила глаза. Оба хороши.
Они друг друга никогда не переваривали.
Возможно, тогда я позволила неприязни Хейса к Скотти повлиять на меня. Но сегодня я сама решала за себя. И уж точно не полагалась на Хейса Вудсона.
— Все в порядке. Спасибо за предложение и спасибо, что пришел, — сказала я, и он кивнул. Я прошла мимо и зашагала рядом со Скотти к его машине.
Я была выжата.
Я хотела остаться одна.
Расплакаться.
Но стоило Скотти усесться за руль, как он завел свое:
— Вы не общались после того, как ты уехала?
— Я и Хейс?
— Ну да. Вы же были неразлучны, пока росли.
— Люди меняются. Нет, мы не общались, — горечь стояла у меня на языке, пока я это произносила.
Говорят, разрыв дружбы бывает не менее болезненным, чем расставание. Могу подтвердить: конец моей дружбы с Хейсом Вудсоном был величайшей потерей в моей жизни, если говорить о людях, которые все еще живы.
Я горевала, мне было больно, и потребовалось много времени, чтобы пережить предательство.
Меня ударил в спину тот, кому я доверяла больше всех.
— Я всегда думал, что ты из‑за него со мной рассталась, — сказал он, повернувшись ко мне, когда мы остановились у знака «стоп».
Мы правда будем это обсуждать в день, когда я попрощалась с Эйбом?
Со Скотти мы встречались шесть месяцев. Школа. Не сложилось.
Да, Хейс его не любил, но это была не причина.
Не единственная, по крайней мере.
Скотти — нарцисс во плоти. Все всегда крутилось вокруг него. Сначала это забавляло, но потом стало невыносимо.
— Нет. Наши отношения просто себя исчерпали, — ответила я, глядя в окно, на поле, где Эйб когда-то учил меня ездить верхом.
Голова раскалывалась. На сердце будто слон присел.
— Не думаю, детка. Мне кажется, он ревновал, — сказал он, сворачивая на последнюю улицу, и меня охватило облегчение — скоро это закончится.
Он серьезно только что назвал меня «детка»?
И это что, самая длинная подъездная дорожка в мире?
— Это было мое решение, Скотти, — я не скрывала раздражения. Самосознание нулевое. Мы встречались больше десяти лет назад. Сегодня точно не день для таких разговоров. Да и вообще — зачем?
Мы же остались в нормальных отношениях после разрыва.
Но сегодня я горевала, а он этого даже не замечал.
— Думаю, тебе тогда было тяжело делить меня. Но теперь я более уравновешен, — произнес он, ставя свой желтый Camaro на парковку.
Я вздохнула. Он не отступит.
— Делить тебя с кем, интересно?
— С моими фанатами. С индустрией. — Он пожал плечами. — Я не мог дать тебе то, что тебе было нужно. Мое творчество, мои люди — они тогда были на первом месте.
Я едва не уронила челюсть. Насколько я помнила, The Disasters выступали один раз. В гараже дома его родителей. На «концерте» было я и еще четверо. Я не осуждаю, я гордилась, что он гнался за мечтой, но делить его с фанатами и «людьми» мне точно не приходилось.
— Обещаю, я не расставалась с тобой из‑за твоих музыкальных амбиций. Ты знаешь, я всегда за то, чтобы гнаться за мечтами. У меня их саму было вагон, и я никогда не возражала против того, чтобы кто-то делал то, что любит.
— Тогда в чем дело? — он потянулся к моей руке, и я вздрогнула.
Что, черт побери, здесь происходит?
Какой-то «Сумеречный Магнолия-Фоллс».
Мы не разговаривали годы. Я думала, он вообще с трудом вспомнит обо мне.
— Скотти, я не знаю, что на тебя нашло, но сегодня я не в состоянии. Мне грустно, я просто хочу зайти в дом и прожить это, ладно?
— Можно я зайду с тобой? — он повёл бровями. — Помнишь, как нам было хорошо?
Честно? Нет. Сейчас ни одного хорошего воспоминания.
— Мне нужно побыть одной. Но я рада была тебя видеть. Береги себя, — я выдернула руку и расстегнула ремень.
— Я скучаю по тебе, детка. Давай я свожу тебя на ужин.
— Сегодня не могу, — я выскочила из машины.
— Я позвоню тебе, ладно? — крикнул он, но я не оглянулась, только облегченно выдохнула, услышав, как он уезжает.
Я уже вставила ключ в замок, когда услышала, как по гравию подъезжает машина. Обернулась — к дому катилась Рыжая.
За рулем сидел незнакомый мужчина.
Точно. Я в каком-то параллельном мире Магнолия-Фоллс.
Я зашагала к машине, мужчина заглушил мотор и вышел.
— Вы кто? — спросила я, скрестив руки на груди. — И почему вы на моей машине?
— Картер. Я работаю на Ворнера.
И это должно мне что-то сказать?
— Я не знаю, кто такой Ворнер.
Он бросил мне ключ и указал на синий пикап, который въезжал на подъездную дорожку.
— Это Ворнер. Хозяин автосервиса. Он поехал следом, чтобы мы смогли пригнать вашу машину.
Ворнер вышел из синего пикапа и направился ко мне:
— Двигатель починили. Масло нужно было поменять — все сделали.
— Во-первых, я вас не вызывала. Вы что, просто подбираете наугад машины на парковках баров и чините их? — я покачала головой, не веря своим ушам.
Картер хмыкнул, Ворнер нахмурился:
— Нет. Хейс написал мне, попросил забрать и починить, а потом пригнать сюда.
Хейс.
Ну конечно.
Может, это чувство вины из‑за того, как мы закончили нашу дружбу.
Я вздохнула:
— Откуда у вас ключ?
— Он сказал, что ты всегда держала запасной в бардачке, и, черт меня подери, он оказался прав, — рассмеялся Ворнер. — Но на будущее — лучше так не делать. Машину так легко угнать.