— Пусть рак отсосёт, — бурчит Лу.
— Ну… — я задумываюсь. — Ему бы не помешало. У него и правда были тяжёлые пару лет.
— Это точно, — кивает Лу. — Очень тяжёлые.
Глава 7
Мне кажется, у некоторых людей просто везение встроено в ДНК, потому что по-другому не объяснить, почему у меня его нет вообще.
Может показаться, что я преувеличиваю, когда говорю, что спотыкаюсь и падаю прямо на пешеходном переходе по пути к Риз и Эйнсли. Но увы. Внезапно я оказываюсь лицом к лицу с квадратом тротуара, обрамлённым моими ладонями.
Я стряхиваю с рук жжение и доковыляю остаток пути до дома. Всё такое унылое. Апокалипсис хотя бы был бы весёлым. В нём хотя бы было бы социально допустимо махать руками и бегать кругами.
Я влетаю в здание и прячусь от мира в лифте. Динь, когда я доезжаю до их этажа, звучит настолько наигранно весело, что это похоже на сатиру.
— Притворщик, — обвиняю я лифт, выходя на нужном этаже. — Ты, как и все мы, всё врёшь.
Заворачиваю за угол в коридоре и вижу здоровенного страшного мужчину у двери квартиры Риз и Эйнсли.
— С собой разговариваешь? — сухо спрашивает Майлз.
— Ну а что делать. Бог больше не берёт трубку с тех пор, как я пыталась втянуть его в одну пирамиду.
— Я никогда не понимаю, о чём ты вообще говоришь.
— И слава богу.
Он отрывается от стены, о которую прислонялся, и прищуривается, разглядывая меня.
— Эй, стой. Подожди.
— Что?
— Ты выглядишь ужасно.
Он стоит прямо между мной и дверью, так что я пытаюсь протиснуться мимо него.
— Отлично. Спасибо. А то я переживала, что день будет плохим, но одной простой фразой ты прямо-таки развернул мою жизнь к светлому будущему.
Я тянусь, чтобы нажать на дверной звонок Риз, но его пальцы мягко, но уверенно ложатся мне на локоть.
— Подожди, — говорит он вполголоса.
Но прежде чем он успевает сказать что-то ещё, дверь распахивается, и перед нами — Риз и Эйнсли.
— Ленни! Привет! — Риз улыбается, но, заметив Майлза, её лицо тут же тускнеет. — Майлз.
Он еле заметно кивает. Я мысленно добавляю «приветствия» в список вещей, над которыми нам с Майлзом ещё предстоит поработать.
— Вы куда-то собираетесь? — спрашиваю я, сбитая с толку.
— Я как раз тебе писала, — говорит Риз, на лице у неё полное раскаяние. — Я совсем дурочка, случайно всё перепутала. У Эйнсли через полчаса приём у врача, но я об этом забыла, когда попросила тебя прийти. Мы как раз туда и направляемся.
— С ней всё в порядке? — резко вмешивается Майлз, бросая взгляд то на Риз, то на Эйнсли. Я делаю ещё одну пометку: говорить с Эйнсли, а не о ней.
— Просто ежегодный осмотр, — отвечает сама Эйнсли.
— А, ясно, — говорю я. — Ничего страшного. Может, мне зайти попозже?
— Ну… — Риз кривится. — Мы обычно после врача заходим в одно особенное кафе рядом с клиникой. Давай просто увидимся завтра? Заберёшь её из школы? За сегодня я, конечно, тебе всё компенсирую. Прости, что так отменила. — Она уже бешено жмёт на кнопку вызова лифта. Видно, что они сильно опаздывают.
— Удачи! До завтра! — машу я Эйнсли.
Она машет в ответ. Я добавляю вторую руку. Она — тоже. Я поднимаю ногу и машу ею. Она тоже. Мы обе подпрыгиваем, пытаясь замахать второй ногой, когда двери лифта закрываются, и она исчезает с весёлым смехом.
— Ну, тогда я, пожалуй…
Но тут меня начинают разворачивать за плечи и направлять к лестнице. Только мы идём вверх, а не вниз.
— Что происходит?
Он указывает на одну из дверей — прямо над квартирой Риз и Эйнсли.
— Это моя.
Он впускает нас внутрь, и я замираю прямо на пороге, моргая, осматриваясь.
— И почему я у тебя?
— Ленни, ты кровоточишь.
— Что? — Я смотрю вниз. А, да. Видимо, я порвала штаны, когда упала, и разбила колено, как пятилетний ребёнок. Даже не заметила.
Он доходит до гостиной, оборачивается и видит, что я всё ещё стою на коврике у двери.
— Это… не совсем то, чего я ожидала, — признаюсь я, разглядывая его квартиру.
Он оглядывается, руки на бёдрах.
— А чего ты ожидала?
— Холостяцкого логова, наверное? Огромный телевизор, вечно гоняющий спортивные новости? Какое-нибудь убожество из пустых бутылок от виски, превращённое в арт? Футболка с автографом в рамке?
Он смеётся и качает головой, а я разуваюсь и осторожно переступаю порог. Квартира гораздо меньше, чем у Риз. Центральная комната совмещает кухню и гостиную. По краям — закрытые двери, скорее всего, в спальню и ванную. Стены насыщенного синего цвета. Мебель — в одном стиле, мягкая и уютная. С кухни видно: полный набор одинаковых стаканов, тарелки и миски тоже подобраны по цвету.
Меня накрывает странное, дезориентирующее чувство. Здесь пахнет… семейным домом. А я ведь всё это время думала о нём как о классическом одиночке, с этим его настроем одинокого волка. Но…
— Ты женат?
Он моргает.
— Что?
— Дети есть?
— Ленни, заходи и садись уже.
Я бросаю на него подозрительный взгляд, но подчиняюсь и сажусь на самый край дивана. Имею в виду буквально край. Полтора сантиметра бедра касается подушки. Бёдра уже горят.
— Ну?
Он уходит в другую комнату и возвращается с белым чемоданчиком.
— Ни жены, ни детей. Откинься.
Он встаёт передо мной на колени, хмуро смотрит на мою ногу и открывает чемоданчик. Я заглядываю туда. Это целая мини-аптека: бинты, марля, мази, ватные палочки, таблетки, щипчики, что угодно. Он прямо как какая-то Флоренс Найтингейл.
Он сдвигает порванную ткань в одну, потом в другую сторону, пытаясь добраться до ссадины. Наконец, фыркает и просто берёт меня за лодыжку, закатывая штанину выше колена. Я морщусь, глядя на давно небритую ногу.
— Прости. Не ждала гостей.
— Что?
Я киваю на волосы на ноге.
Он закатывает глаза.
— О. Ну да. Как ты посмела иметь волосы на ногах.
Я смеюсь буквально секунду, но тут он начинает обрабатывать моё колено, и мне становится не до смеха — все силы уходят на то, чтобы не заехать ему ногой по лицу за ту жгучую боль, которую он мне причиняет. Я морщусь, шумно втягиваю воздух сквозь зубы, сползаю с дивана, а он лишь закатывает глаза — бессердечный тип.
— Терпи, если сможешь, — говорит он без эмоций.
Я уже в маленькой кучке на полу, но это нисколько не мешает его процессу. Меньше чем через минуту у меня аккуратно наложена повязка, и штанина снова опущена.
— Прости за штаны. Не думаю, что дырку получится как-то спасти.
— Всё в порядке. Потом заштопаю. Спасибо за повязку.
Я протягиваю две руки к Майлзу, который уже стоит. Он крепко берёт меня и бац, я снова на ногах. Просто вот так.
Между нами около тридцати сантиметров, и он делает шаг ближе, вглядываясь мне в лицо. Снова замечаю веер мимических морщинок у его глаз. Правда, сейчас они не в работе. Он оценивающе смотрит на меня и хмурится.
— Ты хоть спала прошлой ночью?
Я делаю наигранно-страдальческую гримасу.
— Как младенец. Двенадцать часов без просыпу. Меня уже зовут сниматься в рекламе матрасов.
— Не спорь. Это видно.
— Потому что я так ужасно выгляжу?
— Прости, если задену твоё тщеславие, но это объективный факт.
Я сморщиваю лицо в гротескную гримасу и высовываю язык.
— До смерти Лу ты хорошо спала?
Слышать, как он так легко произносит её имя, — как удар под дых. Мои руки опускаются.
— Да.
— Так почему ты не позвонила мне?
— Что?
— Если ты не могла заснуть или тебе нужно было поговорить — ты должна была позвонить. Я не должен случайно узнавать, что ты не спала всю ночь, просто потому что встретил тебя, когда ты волочёшь своё гниющее тело на работу.