Но сейчас у нас миссия.
Мы пробираемся внутрь квартиры и ставим торт, морщась от того, как громко щёлкает зажигалка. Но всё проходит без сбоев и Риз влетает в тёмную кухню, освещённую только свечами, и застывает с вздохом и смехом.
— С днём рождения, мамочка! — кричит Эйнсли и кидается к ней.
Риз ловит её на руки, потом сразу опускается на пол кухни.
— Спасибо, солнышко! Я обожаю этот торт!
И правда, лучший торт на свете. Весь кривой, съезжающий с тарелки, свечки торчат в разные стороны. Ярко-розовая глазурь перемешана с каким-то сероватым оттенком, который вообще-то должен был быть фиолетовым.
Майлз стоит чуть поодаль, руки в карманах, будто не хочет мешать этому прекрасному моменту.
Как глупо. Разве он не понимает, что он — четвёртая часть этого момента? Я толкаю его локтем вперёд.
— С днём рождения, Риз, — тихо говорит он.
И я понимаю, что, возможно, день рождения Риз для них с Майлзом вообще-то довольно чувствительная тема, учитывая их прошлое. Но если так, Риз решает пройти мимо этого. Она встаёт, держа Эйнсли, и подходит к Майлзу, обнимает его одной рукой. Легко и по-доброму. Меня это радует. Надеюсь, он понял: это не вежливое «спасибо». Это настоящее, тёплое — «благодарю, брат».
И вот мы вчетвером едим отвратительный торт перед ужином.
Глава 19
Я нервничаю, расхаживая перед Мэдисон-сквер-Гарден. У меня свидание-дружеская встреча с почти незнакомцем, и мы идём вместе визжать под песни полуофициально совершеннолетних бойз-бендовцев, виляющих задницами в блестящем БДСМ-наряде. Что может пойти не так?
Да всё. Абсолютно всё. Эта ночь закончится тем, что я буду писать письмо с извинениями маме Джерико — я просто чувствую это.
Меня спасает только толпа таких же фанатов, как я, которые весело смеются и кричат, направляясь внутрь. На них — мерч группы, в руках — самодельные плакаты. Некоторые переоделись в участников группы, некоторые — в образы, которые понятны только самым ярым фанатам. Я обожаю всех до одного. Надеюсь, Джерико не сбежит в ужасе.
Я всё ещё хожу кругами, когда замечаю лучший костюм за весь вечер. Это целый комбинезон, блестящая молния… Боже мой, этот парень воссоздал монстра-молнию из последнего клипа группы. Потрясающе. Я должна поговорить с этим фанатом…
— О. Мой. Бог. — У меня отвисает челюсть, палец вытягивается сам собой. Я застываю. — Джерико?
Он сверлит меня взглядом.
— Это всё из-за тебя. Я просто хотел вчера посмотреть, как их зовут, и потом как-то само собой понеслось!
— Так всегда и бывает! — я хлопаю в ладоши и подпрыгиваю. — Ты теперь официально фанатеешь?
Он берёт меня под руку, и мы направляемся к входу.
— Пошли. Я не намерен пропустить ни секунды шоу.
Следующие три часа мы орём, смеёмся и танцуем. Я отправила Майлзу примерно пятьдесят селфи и размытых фоток сцены. Половина моего лица блестит от серебристого глиттера Джерико — мы жались лбами ради удачного кадра.
Когда в зале включается свет, мы выползаем наружу, и он тащит меня через толпу на другую сторону улицы.
— Слушай, — говорит он, оглядываясь в поисках метро. — Мои друзья сейчас в баре в нескольких остановках отсюда. Пошли с нами?
Технически, я наверняка измотана. Сейчас час ночи, и я уже который час не перестаю двигаться и вопить. Но во мне кипит адреналин… и что-то ещё. Кажется, это… дружба?
— Кроме тебя и Майлза, у меня уже много лет не появлялось новых друзей, — говорю я.
— Позвони Майлзу!
— Зачем?
Он пожимает плечами, разноцветный в свете фонаря.
— Просто для прикола!
Так что я звоню. После двух гудков Майлз отвечает.
— Как концерт?
— Я завожу друзей, тиран!
— Это прекрасно. А где ты?
— Мы идём в бар в Вест-Виллидже. Поднимай задницу и присоединяйся!
Он молчит, и я вспоминаю урок у магазина с очками. Его надо пригласить по-настоящему.
— Эй, Майлз.
— А?
— Придёшь к нам? Пожалуйста?
— А. Да. Ладно. Пришли адрес.
Я кладу трубку и сбрасываю ему адрес в сообщении, потом смотрю на Джерико:
— Пошли! — Он тащит меня в поезд, потом в бар. Там полно народу, но это приятная толпа, не удушающая.
Минут через тридцать я чувствую тёмное присутствие у своего плеча и резко оборачиваюсь. Майлз уже здесь, руки в карманах.
— Привет! — я хватаю его и втягиваю в компанию. — Это Майлз. Ты уже знаешь Джерико. А это — Рика и Джеффи.
Рика — доминиканка с карамельной кожей, выше метра восьмидесяти, макияж у неё как из фильтров в Инстаграме. Серьги размером с мою голову, гладкая чёрная коса до пояса. Каблуки такие высокие, что я могла бы укрыться под ними в случае внезапного дождя. Голос у неё обволакивающе мягкий, улыбка — смертельная.
Джеффи — худощавый и подвижный, светлые волосы собраны в пучок на макушке, глаза смотрят подозрительно поверх кружки с пивом. Сдается мне, Джерико приводит новичков чаще, чем тому хотелось бы.
Джерико, уже слегка навеселе, в очередной раз рассуждает о гениальности Криса Эванса как актёра.
Глаза у Джеффи настолько прищурены, что он вот-вот заглянет внутрь собственного черепа.
— Крис Эванс — абсолютный ноль, — заявляет он.
Рика выглядит смертельно скучающей.
— У них, похоже, этот спор уже не впервые? — спрашиваю я у неё.
Она указывает пальцем.
— Джеффи воспринимает на личный счёт, когда кто-то путает хорошую актёрскую игру с хорошим сценарием. — Указывает снова. — А Джерико путает талант с внешностью. — Пауза. — Только когда они пьяные, конечно.
Я оборачиваюсь к спорящим.
— А вы не думаете, что быть нереально привлекательным — это тоже своего рода талант?
Теперь уже на меня указывает пальцем Рика.
— Интересно. Продолжай.
— Это не талант! — возражает Джеффи. — Это черта.
— Возможно, для пары счастливчиков. Но большинство прикладывает массу усилий и знаний, чтобы быть привлекательными.
— Факт, — кивает Рика, теперь указывая на себя. — Этот макияж — шесть лет роликов на YouTube. Этот образ — лет двадцать модных журналов, блогов и свиданий с невыносимыми студентами FIT. Перед вами — результат колоссальных вложений.
— Ладно, допустим, — сдаётся Джеффи. — Чтобы быть красивым, нужен труд. Но дело-то не в этом. Он на экране не для того, чтобы быть красавчиком. Мы должны прочувствовать его актёрскую игру, разве нет?
— Думаю, ты думаешь, что прочувствовал игру, — отвечаю я. — А на самом деле просто хочешь слизать взбитые сливки с его ключиц. Это обманочка.
— Подождите, — кричит Джерико, размахивая руками, будто хочет остановить поезд. — Вы хотите сказать, что… врождённой красоты не существует? Это миф?
— Спокойно, — Рика хлопает его по плечу. — Конечно, она существует. — И жестом указывает на Майлза.
Тот оглядывается за спину, потом снова смотрит вперёд и, в полном замешательстве, показывает пальцем на себя.
— Я?
— Без обид, — говорит Рика. — Но у тебя просто очевидно нет никаких усилий.
Он чешет затылок, опускает глаза на свой выцветший свитшот и — да, конечно — карго-штаны.
— Я… помылся.
— Остановите моё трепещущее сердце, — говорит Рика, хлопая ресницами.
— То есть, мне надо было надеть… свитер? — предполагает он.
— Господи, благослови его за старание, — говорю я, и вся компания взрывается смехом.
Майлз всё ещё выглядит совершенно сбитым с толку, когда к нашему столу с трудом протискивается официантка с подносом еды и новым раундом напитков, балансируя всё это над головой.
— Картошка, картошка, картошка. — Она расставляет корзинки. — Пиво, пиво, манхэттен, мартини.