Он насквозь мокрый от плеч до ремня. Шампунь и бальзам стоят раскрытые у раковины, ножницы брошены на крышку унитаза. Я собираюсь извиниться за «ублюдка», но он говорит первым:
— Ты права, — тихо произносит он. — Это нечестно.
Я нахмурилась.
— Что?
— Я не хочу, чтобы ты становилась здоровой ради меня. Я хочу, чтобы ты была здоровой ради себя. Так что… если тебе нужно сделать что-то, о чём потом пожалеешь… давай сделаем это вместе. Я с тобой. Только не волосы.
— Ты серьёзно?
— Да.
Я резко вдыхаю, встаю. Ко мне возвращается энергия.
— Пошли делать татуировку.
Глава 21
Сорок пять минут спустя и тридцать кварталов от квартиры, мы с Майлзом стоим перед нашей целью.
— Ну что, — говорит он. — Проверю ещё раз. Ты точно не хочешь сделать что-нибудь другое? Абсолютно ничего? Может, что-нибудь, что не связано с вечностью? Почему бы нам не заняться чем-то из списка?
— Мне кажется, в списке остались только позы из Камасутры. — (Это неправда, и он это знает.) — А вообще, я хочу сделать это именно потому, что этого нет в списке. Мне надоело пытаться «снова жить™». Сегодня мы займёмся «плохими делишками™» и сделаем это со вкусом. (*TM — это сокращение от Trademark, что означает товарный знак.)
Я тяну его за собой в тату-салон.
— Принимаете без записи? — спрашиваю я парня за стойкой.
Он отрывается от телефона.
— Щас узнаю.
Он исчезает в глубине салона, а мы с Майлзом в ужасе пялимся на стену с фотографиями чужих татуировок.
— Мне так страшно! — смеюсь я, хлопая ладонями по щекам.
— Мы всегда можем уйти, — бормочет Майлз.
— А можем остаться и сделать тату.
Он наклоняется и разглядывает фотографию татуировки на чьей-то заднице.
— А они обязательно должны быть одинаковыми? — вздыхает он.
Я моргаю.
— Что должно быть одинаковым?
— Наши татуировки.
Звук пропадает, я на мгновение перестаю соображать.
— Прости… ты хочешь сказать, что тоже будешь делать?
Он чешет в затылке.
— А разве не для этого ты нас сюда затащила? Чтобы сделать что-нибудь, о чём потом пожалеем? — Он пожимает плечами. — Я же сказал, я в деле.
Я продолжаю смотреть на него, пытаясь переварить услышанное, когда парень возвращается.
— Ага. У нас как раз два кресла свободны. Если ничего сложного, всё нормально. Есть около двух часов.
Он ведёт нас с Майлзом в глубь салона. Я ожидала что-то вроде подвала с жутко переоборудованными стоматологическими креслами… но это скорее похоже на фешенебельный массажный кабинет: мягкие кушетки, широкие окна с видом на небольшой задний дворик, на дальней стойке — банки с цветами. Два тату-мастера стоят у стойки, болтают, но, завидев нас, выпрямляются.
— Привет! — весело говорит одна из них. Невысокая, как и я, с выбритой головой и татуировками от ключиц до подбородка — сплошные цветочные узоры. — Я Айрис.
— Хаким, — представляется второй мастер. Он в длинных рукавах, татуировок не видно, но у него штанга в носу, пирсинг в обеих бровях и уши, на которых уже не осталось свободного места. Он подходит ко мне, склоняется и разглядывает мой пирсинг в брови.
— Крутая железка.
— Спасибо! — Он такой красивый, что я на секунду теряюсь. Возможно, однажды мы с Хакимом отправимся в поход по тропе Аппалачи. Будем дремать на солнце, мочить ноги в реке, и он будет кормить меня батончиками.
Майлз вздыхает, берёт меня за плечи и ведёт к одной из кушеток, постукивая по ней, пока я не забираюсь наверх.
— Что думаешь? Есть с собой рисунки или примеры? — спрашивает Хаким у Майлза, подходя к другой стороне комнаты.
— Решать будет она, — говорит Майлз, кивая в мою сторону. — Что она скажет — то и набью.
Айрис и Хаким переглядываются, но молчат. Мы с Айрис минут десять обсуждаем дизайн, она делает эскиз, показывает примеры. Обсуждаем, куда лучше нанести, немного дорабатываем рисунок. Когда я довольная поднимаю бумагу и показываю Майлзу, он отвечает мне сдержанной улыбкой и двумя поднятыми вверх большими пальцами.
— Майлз, — говорю я и опускаю рисунок, — тебе совсем не обязательно делать татуировку. Просто постой рядом, пока мне набивают.
Он вздыхает и стягивает с себя футболку, останавливаясь на локтях. Я не могу оторвать взгляд от его живота, от той полоски волос на груди, что мне видна. Думаю, это уже очевидно, но в Майлзе действительно очень много мужчины. Он поднимает на меня взгляд — голые плечи, растрёпанные волосы и лукавое выражение лица.
— Мы пришли за парными татуировками.
Я пожимаю плечами и ложусь на кушетку. Он взрослый человек, я дала ему достаточно шансов передумать.
Мастера суетятся — печатают рисунки, готовят инструменты, стерилизуют.
Я делаю тату на боку, а Майлз — на спине. Мы лежим на параллельных столах: я лицом к нему, он — с повернутой в мою сторону головой. Мы почти лицом к лицу. Он лежит с закрытыми глазами, как всегда.
Когда раздаётся жужжание, он открывает глаза. Мы встречаемся взглядами и начинаем смеяться. Но смех быстро стихает, когда Айрис берётся за дело. Я зажмуриваюсь и стараюсь привыкнуть к ощущениям. Не сказать, что невыносимо — скорее, постоянный зуд и покалывание, которые вскоре расплываются в туман общего дискомфорта. Меня это не раздражает.
Когда я наконец открываю глаза, понимаю, что Майлз всё это время наблюдал за мной. Наши взгляды снова встречаются. Я жду, что он отведёт глаза, но он этого не делает. Момент затягивается, становится неловко, и я почти отворачиваюсь… но потом это ощущение проходит, и становится странно… приятно. Мы смотрим друг другу в глаза, как будто просто держимся за руки во время прогулки. Я вижу, что он погружён в свои мысли, как и я. Время идёт, нарастает, ускоряется. Айрис задевает чувствительное место, я морщусь и Майлз невольно повторяет мою гримасу. Я улыбаюсь, и он тоже.
— А как давно вы вместе? — спрашивает Айрис.
Заклинание рушится, я отвожу взгляд и смотрю на Хакима, работающего над спиной Майлза.
— Мы не вместе, — объясняю я.
Мои слова повисают в воздухе, и я почти физически ощущаю вопрос, который никто не задаёт. Почему?
Чтобы развеять неловкость, я поворачиваю голову к Айрис.
— Наверное, вы тут наслушались всякого от людей, которые приходят за тату?
Она вскидывает брови.
— Думаю, меня уже ничем не удивишь.
Мы с Айрис болтаем, не переставая, пока она не заканчивает. Хаким справляется быстрее, так что, когда Айрис отключает машинку, Майлз уже весь перебинтован и одет, стоит рядом с моей головой. Нам объясняют, как ухаживать за татуировкой, и мы направляемся к выходу. Я отпихиваю Майлза от кассы, чтобы расплатиться первой.
— Надо было мне за свою заплатить, — бурчит он, когда мы выходим на улицу в послеобеденное солнце. — Это было дорого.
— Майлз, ты только что добровольно получил татуировку волка, воющего на луну. Ни за что на свете я бы не позволила тебе платить за это.
— Мне нужен обед, — говорит он. — И побольше. Пошли искать шведский стол.
Мы идём в сторону предполагаемого буфета, и я поднимаю взгляд на него.
— Я думала, ты сейчас приколешься над моим выбором татуировки, — говорю, пытаясь звучать непринуждённо.
Он хмурит брови.
— Почему?
— Ну, знаешь… одинокий волк, воющий на луну? Звучит как-то грустно. Я думала, ты заставишь меня выбрать что-нибудь повеселее.