Подхожу ближе, рассматриваю отражение. Лицо стало полнее, чем месяц назад. Синие круги под глазами отступают. Щёки румяные, губы тоже. Я выгляжу… живой.
Ещё одно слово для «живой» — жизнь.
Делаю шаг назад, оглядываю себя с ног до головы: голые ступни, кожа до скрипа вычищена в душе, розовое платье, уложенные волосы.
Живая.
Слышу шаги в конце коридора и поворачиваюсь к Майлзу — собираюсь раскинуть руки и пошутить про успех доктора Франкенштейна.
Но все шутки умирают при виде Майлза в костюме.
Привет, плечи.
Говорят, что хороший костюм для мужчины — как дорогое бельё для женщины. И теперь я понимаю, почему. Я едва могу взглянуть на его галстук, который он как раз поправляет.
Он поднимает взгляд и — спасибо, судьба — внимательно смотрит.
— Нормально? — спрашиваю я, экономя ему усилия.
Он подходит ко мне.
— Ты выглядишь… — он пытается подобрать слово. — Да.
— Слово, которое ты ищешь, — «миленько», — сообщаю я. — А ты выглядишь… — отхожу назад, прищурившись и подперев подбородок рукой.
Он напрягается.
— Как бизнесмен, который шлёпает свою секретаршу при незапертой двери, — заключаю я.
Он фыркает в недоверии. Подходит ближе и лёгким движением приподнимает мой подбородок.
— «Миленько» — вот слово, которое ты ищешь.
Но выглядит он совсем не мило. Он выглядит как человек, с которым изменяют мужьям.
Он бросает взгляд на мои босые ноги, на вырез, на помаду. Я протягиваю руки и как следует поправляю его галстук. Момент становится густым, пальцы чувствуют тепло ткани. Его рука едва движется… и остаётся на месте.
Выход из такой напряжённости только один.
— Думаю, кто-то должен проверить, настоящее ли это золото, — говорю я, проводя пальцем по пряжке и щёлкая зубами с намёком.
— Прекрати заигрывать, — бурчит он и отшлёпывает мою руку. — Я и так достаточно нервничаю.
— Заигрывать? — Я возмущённо округляю глаза. — Да как ты смеешь!
Он тыкает пальцем мне в лоб и отодвигает в сторону, проходя мимо.
— Пора выдвигаться.
— Майлз. — Я хватаю его за пиджак, и он тут же останавливается. — Ты уверен, что мне можно надеть это? Это не… странно для тебя?
Он качает головой.
— Я выбрал только те платья, которые почти не помню. Всё нормально. Она редко наряжалась. Вот если бы ты надела её куртку из боулинг-лиги — тогда, может, и было бы странно.
Я улыбаюсь.
— Она, похоже, была потрясающей.
Он кивает.
— Была. — Затем хмурится, глядя на мои открытые руки. — Тебе не будет холодно?
— Меня больше волнует отсутствие обуви.
— Я отмыл твои ботинки, пока ты была в душе.
— О. Спасибо! Думаешь, армейские ботинки подойдут?
Он пожимает плечами.
— В шкафу в конце коридора есть лишние куртки. — Кивает в ту сторону. — Возьми одну и встретимся в машине.
Он уходит, а я возвращаюсь к шкафу. Но когда открываю дверь, оказываюсь лицом к лицу с тусклой спальней. Золотой свет пробивается сквозь щели в ставнях, и моё сердце замирает. Это — подростковая комната. Подписанная футболка «Баффало Биллс» в рамке, односпальная кровать у окна. Письменный стол с учебниками по математике. Пара огромных кроссовок под стулом.
Я моргаю, сдерживая слёзы, и сразу чувствую себя ужасной подругой.
Майлз никогда не говорит об Андерсе. О своём кузене, который погиб в той же аварии, что и его мама. Кузене, который жил с ними. Чья комната всё ещё нетронута.
Я всегда думала, что его мама — та самая дыра в его сердце. Но он спокойно хлопает по её фотографии, проходя мимо. Он переехал, упаковал, сократил её вещи до одной коробки с платьями, которые теперь может отдать кому-то.
Я тихо закрываю дверь спальни и иду к другой стене. Это и есть нужный мне шкаф. На ощупь вытаскиваю куртку и иду к машине — к своему другу.
Глава 25
Майлз всё молчит за рулём. Мы едем по длинной просёлочной дороге, по обе стороны которой раскинулись поля. За очередным поворотом появляется живописный амбар вдалеке. Уже отсюда видны гирлянды огоньков и ряд припаркованных машин. Костяшки пальцев Майлза белеют на руле.
— Нервничаешь? — спрашиваю я.
— М? — Его пальцы торопливо постукивают по рулю. — Ага.
Я хмурюсь.
— Это просто из-за встречи с Кирой? Или есть ещё что-то?
Он прочищает горло и пожимает плечами.
Я решаю рискнуть.
— Ты боишься, что… увидишь её и почувствуешь… сожаление? О том, что расстался?
Он удивлённо поднимает брови и бросает на меня взгляд.
— Нет. Этого я не боюсь.
Я поджимаю губы.
— Что это вообще — «Угадай мелодию»? Выкладывай, Майлз! Ты же целый поход организовал, чтобы я пошла с тобой на это сборище, а теперь даже не даёшь мне тебе помочь!
Он хмурится.
— Поход был ради списка!
— Ага, конечно.
Он паркуется в самом конце вереницы машин. И просто сидит.
— Майлз…
— Ладно, ладно. Слушай. В таком маленьком городке… если ты тот парень, у которого вся семья погибла в аварии… ты становишься… ну, почти знаменитостью. В самом ужасном смысле. Сразу после их смерти у меня были… срывы. — Он криво усмехается.
— Мне знакомо это явление, — киваю я. Худшая внутренняя шутка на свете.
— И вот тогда казалось, что все боятся, что я могу сказать или сделать. — Я морщусь от того, насколько это должно было быть больно. Он вздыхает. — А Кира — душка городка. Когда мы начали встречаться, все как будто… снова приняли меня.
— Но потом вы расстались.
— И она сильно злилась. И очень переживала. Она осталась здесь, а я уехал. Так что… да. Понятия не имею, во что это сейчас выльется. Ни с Кирой, ни с остальными.
Я киваю.
— Окей, да. Звучит страшновато.
И теперь я понимаю, зачем он меня позвал.
— Ты ведь любишь Коди, правда? Хочешь поддержать его в такой день?
Майлз кивает.
— Отлично! Пойдём есть барбекю и танцевать Cupid Shuffle (*Cupid Shuffle — это популярная линейная танцевальная песня и танец, выпущенные исполнителем Cupid в 2007 году, ставшие хитом на вечеринках благодаря простым шагам и призывам к действию в тексте.). Если кто-то тебя осудит или будет косо смотреть — пусть попробуют на меня. Сегодня я — твой телохранитель.
Я выскакиваю из машины, хлопая дверью, и он следует за мной.
— Всё так просто, да?
Церемония проходит сбоку от амбара, и нам удаётся проскользнуть к задним рядам за складными стульями. Майлзу кивают, улыбаются. А на меня кто-то таращится, кто-то оценивающе оглядывает с ног до головы. Но тут заиграла музыка, и по проходу направляется рыжеволосый мужчина с тростью. Жених, предполагаю. Он доходит до арки, украшенной ивовыми ветвями, поворачивается и сияет такой улыбкой, что сердце у меня буквально тает.
Я вытягиваю шею, чтобы увидеть невесту, и влюбляюсь в женщину в кожаных чёрных брюках, лабутенах и чёрной рубашке, идущую по проходу, будто по подиуму. Она глядит только на Коди. Подойдя, кладёт руку на ту, что он держит на трости. Трость между ними, и они склоняются друг к другу, чтобы украдкой поцеловаться до начала церемонии.
— Боже мой… — шепчу я и хватаю ближайшего мужчину. К счастью, это Майлз. Он смотрит на меня сверху вниз. — Я хочу быть как они, — шепчу я.
Он улыбается, глядя мне в глаза, потом снова переводит взгляд на своего друга у алтаря.
Церемония короткая и искренняя. Они не могут не целоваться. Потом — барбекю и танцы. Мы стоим в стороне. Майлз ещё ни с кем не поздоровался. Я толкаю его плечом:
— Может, подойдём поздравим Коди и… Ташу, да?
Он прочищает горло и осматривает толпу.